В ночь на 10 сентября с боевого задания не вернулся экипаж летчицы Нины Распоповой и штурмана Лели Радчиковой из 588-го женского ночного легкобомбардировочного авиационного полка. Над Моздоком самолет был подбит вражескими зенитками. Обеих девушек ранило. Но они все же сумели перелететь линию фронта и сели на нейтральной полосе. Взяв полетные карты и оружие, Нина и Леля попытались уничтожить машину, однако сделать это были не в силах. Из-под обстрела их вытащили пехотинцы. Они же и подожгли самолет. Санинструктор стрелковой роты оказал девушкам первую медицинскую помощь. Куда-либо ехать летчицы отказались, решив добраться до лазарета своего БАО. И все же на следующее утро их отправили в медсанбат, поскольку они потеряли много крови. А уже оттуда девушек забрали наши врачи.
Дело кончилось, в общем, благополучно. Но у нас были случаи более тяжелые, даже трагические.
В один из сентябрьских дней меня вызвал дивизионный комиссар В. И. Алексеев. Он был хмур, как никогда. Кивнув лобастой головой, сказал:
— С боевого задания не вернулся старший лейтенант Осипов. Товарищи утверждают, что он был подбит неподалеку от переднего края и перетянул через линию фронта. Нужно поискать его в общевойсковых госпиталях. Идите к Теличееву. Я ему позвоню, чтобы он выделил вам самолет.
Михаил Осипов еще в 1941 году сбил двенадцать самолетов врага. На нашем фронте он одним из первых летчиков получил звание Героя Советского Союза.
Начальник отделения перелетов Теличеев дал мне У-2. Я решил лететь в Махачкалу, в районе которой было сосредоточено большинство эвакогоспиталей фронта. Прилетел туда и за день обошел почти все из них. Осипова нигде не было.
Предупредив летчика, что нам придется здесь заночевать, направился в последний госпиталь. Попросил его начальника приютить меня до рассвета. Он предложил мне диван в своем кабинете и распорядился принести чаю с хлебом. Закусывая, я расспросил у него, куда эвакуируют из Махачкалы раненых летчиков и авиаспециалистов, каким транспортом.
Никаких сведений об Осипове и на следующий день получить не удалось. Вероятнее всего, он упал или на территории противника, или на нашей стороне, но в горах, где не было сплошной линии обороны. Так мы потеряли уже нескольких летчиков. Нашли их, когда оказывать медицинскую помощь было уже поздно.
Для создания на перевалах оборонительных сооружений привлекалось местное население. Горные аулы и селения, возле которых располагались аэродромы, оказались переполненными. Жители пренебрегали необходимыми санитарными нормами. Завшивленность была почти стопроцентной, в каждом доме или сакле водились грызуны.
Части 4-й воздушной армии базировались преимущественно в Чечено-Ингушской и Дагестанской республиках. Еще раньше они находились в Сальских степях и на берегах реки Кума, в районах с высокой заболеваемостью лептоспирозом и папатачи (разновидностями лихорадки), а также сапом. Теперь же около Махачкалы и Ленинакана мы встретились с эпидемическими очагами дизентерии, сыпного и брюшного тифа. Значительная часть населения была поражена малярией.
Все это создавало угрозу возникновения инфекционных заболеваний в частях воздушной армии. Ведь ее личный состав в большинстве своем размещался на частных квартирах, находился в постоянном контакте с местными жителями. На меня было возложено наблюдение за противоэпидемическим обеспечением авиачастей. И я регулярно вылетал на аэродромы.
Не ущемляя самолюбия местного населения, санслужбы РАБ каждодневно вели противоэпидемическую работу. С помощью местных партийных и советских организаций они проводили дезинфекцию, делали прививки. С добровольно набранными сандружинницами регулярно проводили занятия. Их учили строить дезкамеры-землянки, снабжали пантоцидом и другими обеззараживающими средствами. В противоэпидемических мероприятиях участвовали все медицинские работники, от врачей до санитаров, и выделять кого-либо из них не следует.
Я давно не имел известий о семье, а между тем она была рядом, в Грозном. Выбрав время, попросил у Быкова разрешения съездить в город. Он отпустил меня на сутки.
Грозный подвергался частым бомбежкам. Он был в полном смысле фронтовым городом.
Жену я нашел в ужасном положении. Мой денежный аттестат, высланный на грозненский военкомат, почему-то не дошел, и с ноября месяца прошлого года она не получала ни копейки. Но мне не написала об этом, чтобы не расстраивать. Продала все вещи и одежду, кроме той, в которой ходила. Маленькую Инну некуда было пристроить. Тем не менее на руках у Шуры была очередная повестка, где ей предписывалось немедленно явиться в военкомат для отправки в один из эвакогоспиталей. Одесская авиашкола, эвакуировавшаяся из Грозного, с собой их не взяла. Я пообещал Шуре что-нибудь придумать.
По возвращении я попросился на прием к дивизионному комиссару Алексееву по личному вопросу. Выслушав меня, Василий Иванович нашел единственно разумное решение: призвать мою жену в качестве врача в 4-ю воздушную армию и определить в одну из тыловых частей. Через несколько дней Шура стала старшим врачом головного авиационного склада боеприпасов. Это была отнюдь не легкая и не безопасная должность, но она позволяла не расставаться с дочкой. Так и прошли мы все вместе по трудным дорогам войны.
К концу сентября стало ясно, что враг на Кавказе, в основном, остановлен. Он еще надеялся взять Туапсе, от которого был всего в тридцати километрах, и столицу Осетии Орджоникидзе. На двух этих направлениях противник имел до 600 самолетов. В наших же двух воздушных армиях, 4-й и 5-й, насчитывалось около 300 боевых машин.
Северо-Кавказский фронт был преобразован в Северную группу войск Закавказского фронта. Весь октябрь она вела кровопролитные бои, защищая Орджоникидзе, Грозный и перевалы через Главный Кавказский хребет. За этот месяц 4-я воздушная сделала 2600 самолето-вылетов.
Вся армия знала имена летчиков-героев. Капитан И. М. Пилипенко сбил 12 самолетов противника. Летчики капитан В. А. Эмиров и лейтенант Я. А. Александрович в воздушном бою применили таран. О мастерстве и мужестве летчиков-истребителей И. М. Дзусова, К. Л. Карданова, командира 862-го бомбардировочного авиационного полка майора М. С. Токарева и других писала армейская газета, рассказывали листовки. Со многими я был знаком лично.
Наша аэродромная сеть была довольно густой, но состояла она в основном из небольших малооборудованных площадок. Только вблизи городов имелись стационарные аэродромы. Однако из-за превосходства противника в воздухе базироваться на них было опасно.
7-й гвардейский штурмовой авиационный полк 230 шад, которым командовал Герой Советского Союза подполковник Гетьман, размещался на полевом аэродроме неподалеку от Грозного. В середине октября в солнечный день немецкая авиация совершила массированный налет на грозненские нефтехранилища. Над городом поднялись облака черного дыма. Они закрыли солнце и горы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
