я рядом с вами, Мира, чувствую себя старым развратником, соблазняющим дитя?
– Не знаю, – честно ответила я. – Это же ваши ощущения, а не мои.
Похоже, я все-таки окончательно достала ректора своим острым язычком, потому что больше никаких попыток ко мне приблизиться и флиртовать он не делал. Я вздохнула с облегчением, но уже по дороге домой поняла, что в моей жизни чего-то не хватает. Отругала себя мысленно и решила поговорить о деле.
– Герр Расс, а можно мне завтра не выходить на работу? – начала я вкрадчиво, стараясь не заглядывать ректору в глаза. Во-первых, он смотрел на дорогу, и не хотелось бы отвлекать, а во-вторых, я прекрасно знала, что когда что-то выпрашиваю, становлюсь похожа на нашкодившего спаниеля.
– Чегой-то? – ехидно поинтересовался он. – Ты вроде бы и работать толком не начала еще. Сегодня у тебя вообще незапланированный выходной день, а завтра хочешь еще один?
– Ну так сегодня только с утра выходной, – поправила я. – А после обеда я отработаю, хоть до самой ночи.
– После обеда до самой ночи вы будете выбирать платья, чтобы не ударить в грязь лицом перед своими более успешными одногруппниками. Не может же моя «невеста» ходить не пойми в чем.
– Я не хожу не пойми в чем! – возмутилась скорее для порядка я и тему развивать не стала, а просто добавила: – Я завтра с утра хотела испытать зелье и постараться связаться со всеми одногруппниками. Насколько я знаю, почти все наши работают в столице. Думаю, получится их собрать.
– Хорошо, – нехотя согласился ректор. – Причина достойная, а я постараюсь еще надавить по своим каналам.
– Сможете сделать так, чтобы у них не возникло проблем с работодателями? – скептически хмыкнула я.
– А почему бы и нет? У вас группа не очень большая. – Ректор пожал плечами. – У меня есть связи в министерстве и магдепартаменте. Почти родня с некоторых пор.
– Повезло вам с родственниками!
Вообще-то я ехидничала, но, признаться честно, исключительно из зависти. У меня вся родня была – сплошь купцы и ремесленники (за исключением дедушки, от которого и досталась приставка «фон»), люди прекрасные, но совсем неполезные в плане решения глобальных проблем.
– Это вы просто пока моих родных не знаете, поэтому так и говорите!
– А вы предполагаете, что познакомлюсь? – с ужасом уточнила я.
– А как же! Если, конечно, не сбежите с работы. Только вот бежать-то вам некуда.
– Как это некуда? – удивилась я. – Есть куда. Замуж.
– О! То есть эта перспектива вас уже пугает не так сильно, как три дня назад?
– Просто вы, герр Расс, обладаете удивительной силой. Заставляете людей сомневаться в правильности принятых решений.
Я не могла рядом с ним молчать. Словно кто-то открывал кран, и слова, не всегда уместные в общении с начальником, лились из меня непрерывным потоком. К счастью, дорога заняла не так много времени и разругаться мы не успели.
В академии нас уже потеряли. Ректор умудрился вызвать для меня модиста, а вот известить персонал о своей задержке не удосужился. Навстречу нам выбежала заплаканная герра Сибилла, кухарка, вытирающая глаза накрахмаленным передником, и лич в обнимку с недовольным Васиком, который даже листочки свернул в трубочку в знак своего негодования. Я называла это состояние «умирающий цветочек». Васик, когда страдал, любил делать вид, будто засыхает, и требовал вкуснятины и удобрений, от которых хмелел и безобразничал.
– Хвала великим силам! – Лич с облегчением выдохнул. – Вернулись. Мы уже начали волноваться!
– Да полноте, профессор Сазейр, – отмахнулся Арион фон Расс, захлопывая дверь повозки и разминая затекшие ноги. – Я верю: если бы со мной что-то произошло, вы бы смогли вновь занять пост ректора. Сами же говорите, руководитель из меня никудышный.
– А мне оно надо? – Лич пожал плечами. – Вон дамы из министерства в кабинете с восьми утра ждут, пока вы с помощницей в городе развлекаетесь. – Я побледнела, потом покраснела, а лич продолжил: – Весь чай выпили, отобедали и начали гневаться. Угадайте, хочу ли я их успокаивать?
– А может, все же попробуете?
– Герр ректор, – осторожно начала герра Сибилла. – Мы профессора, конечно, любим и уважаем, но там же барышни балованные, с тонкой душевной организацией. Нельзя с ними так. Вы помните, как по весне Кассандра вам подарочек у кабинета оставила? Тот скелет, сладким кремом измазанный и с бантиком? Какой конфуз вышел. Как они, бедняжечки, орали. Так ведь скелет-то не живой был. Так, чуточку руками шевелил да головой из стороны в сторону покручивал. А профессор Сазейр у нас мужчина о-го-го, с темпераментом. Не откачаем дам. Как оправдываться потом будем?
– А что, тех же самых прислали? – недовольно поморщился ректор и печально вздохнул, когда получил ответ:
– Да-да. Именно.
– Вот же шушель! Мира! – оживился он.
– Да, герр ректор? – осторожно поинтересовалась я и для верности немного отступила, мечтая стать незаметной. Не помогло.
– А сходите выполните свои непосредственные обязанности. Уведомите дам о моем прибытии. Ну и соврите им что-нибудь правдоподобное, а то решат, будто мы с вами любовники. Настучат начальству. Меня потом станут при каждом удобном случае подкалывать.
– Да, герр ректор, – пискнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце, и помчалась в сторону кабинета. Даже о том, что платье на мне несвежее и местами грязное, забыла.
Вспомнила, когда две ухоженные и очень недовольные министерские дамы уставились на меня, словно на клопа. С брезгливым презрением. Я их понимала – во внешность каждой была вложена не одна сотня золотых. Идеальные, волосок к волоску, прически, дорогие костюмы, унизанные перстнями пальцы и лица без возраста, над которыми поработали маги. Я же сама сейчас напоминала пятнадцатилетнюю крестьянку. Светлые растрепанные волосы, завитками падающие на спину, лицо без грамма макияжа и летнее помятое платьице, уместное на прогулке, а не на работе.
– Добрый день! – Я попыталась улыбнуться лучезарно и располагающе, как нас и учили. Подозреваю, получилось не очень, так как дамы не оттаяли. – Герр ректор прибыл. Подождите буквально пять минут.
– Мы и так уже ждем все утро! Пять минут ничего не изменят. День потерян! – возмутилась блондинка и посмотрела на меня, будто перед ней вошь. Я мысленно показала язык и улыбнулась еще радушнее.
– А вы его новая секретарша или так… студентка-практикантка? – снисходительно осведомилась рыжая и глянула на меня неодобрительно. – На студентку походите больше.
– Личная помощница, – довольно холодно уточнила я.
– Да какая разница! А как вас зовут? Хотя это неважно, – пренебрежительно бросила она, я даже не успела рот открыть. – Все равно долго вы тут не задержитесь.
– А вдруг? – Я приподняла бровь и тоже смерила даму пренебрежительным взглядом. Она даже вздрогнула и поежилась. А я испытала удовлетворение.
– Ну до вас никому еще не удавалось проработать дольше года. Нервы сдавали раньше. Приработаетесь – замечательно. Хоть какой-то порядок, может быть, появится. А то бардак сплошной! Только вы уж трусы свои не оставляйте на ректорском столе.
– Что? – От возмущения
