Но вот что ещё рассказал писатель.
Оказывается, как и в случае с «младенцем», его остановила какая-то невидимая сила, не дав нанести по камню удар лопатой. Да ещё, будто бы он услышал слова: «Это – солнце». Впрочем, вначале на них Руданский не обратил внимание. Отложив лопату в сторону, он встал на колени и принялся голыми руками разгребать землю. И что же он нашёл?
Круглое «гнездо», состоявшее из нескольких рядов чешуек, то ли из спекшейся глины, то ли из каменных пластинок. А внутри него – этот камень. Правда, тогда он был весь в глине, и так привлекательно не смотрелся.
– Что интересно, – добавил писатель, – состоял камень, как ты видишь сейчас, из четырёх кусков. Причём, они были развёрнуты друг относительно друга в разные стороны, и лица не было видно вовсе. Не знаю, почему так вышло, но мне вдруг захотелось эти четыре половинки развернуть. И в один момент они «встали» на свои «законные» места. Срезы каждого из них идеально подошли друг к другу. И тогда камень, то есть «лицо» сразу же ожил, как бы «заработал».
А тут ты еще на голову свалился! С именем Кирилл, что переводится как «солнце»…
– Ты думаешь, – пошутил я, – что на этом камне изображено именно моё лицо?
– Я думаю, что обрёл его вовремя. И ещё я думаю – ты вовремя приехал в Счастливое. Ибо сроки подошли… Сам бы я эту башню ни за что не построил бы. Сейчас, задним числом, я это осознаю точно.
На следующий день я уехал из Счастливого. Мой отпуск закончился и больше помогать Кириллу я не мог. Но следом, на смену мне, из Севастополя приехал Владимир-каменщик. В его заказах образовалось «окно». И он, как большой любитель яблок, с радостью провёл ещё несколько дней в Счастливом. Всё это время он помогал Руданскому долбить скалу, продвигаясь внутрь всё дальше и дальше. После отъезда Володи ему на помощь пришёл Николай, университетский его однокурсник из Симферополя, который приехал в гости, да остался на несколько дней «поработать», а его, в свою очередь, сменил Саша, давний друг Руданского, которого он звал часто по фамилии – Шаталин. Последний прибыл с ручным перфоратором, что значительно увеличило скорость проходки.
Я почти ежедневно созванивался с Кириллом по телефону, интересуясь его делами. И всегда удивлялся тому, как вовремя ему предлагались те или иные люди. И, хотя башня Юпитера была истинным детищем Руданского, её строительство можно назвать «народным».
Кстати, последние дни выдались особенно сложными. Наступил ноябрь, температура на улице опустилась почти до нулевой отметки. Часто шёл дождь. К тому же, подземный уровень, где сейчас бил скалу Руданский, оказался водоносным. И ему вместе с Сашей беспрестанно приходилось вычёрпывать воду, а нередко работать чуть ли не по колено в холодной воде. Да и скала здесь пошла настоящая, крепкая. Каждый сантиметр проходки давался с большим трудом…
2
Однажды мне позвонил сам Руданский.
– Всё, проходку подземного хода закончил!
Я поздравил своего друга и, конечно же, поинтересовался, как он определил, что рыть дальше не надо. Ещё раньше я спрашивал у Кирилла, каким ему видится этот подземный уровень. А он лишь неопределённо пожимал плечами – не знаю, мол, как получится. Получалось, что рыл он с «закрытыми глазами». Так можно и до Африки дойти или хотя бы до Турции…
– Представляешь, – сказал Кирилл, – еще накануне мне как будто бы стена увиделась. Да такая крепкая, железобетонная. Я упёрся в эту стену лбом и всё… Дальше – ни на сантиметр… Подумал – это от усталости.
А сегодня, только приступил к работе – сломался перфоратор. Причём случилось это буквально на ровном месте – проходили мягкий грунт, где скала была «ручная». Взялись с Шаталиным за кайло, и оно… пополам. Сидим, удивляемся. А Саша говорит мне, что ему ещё вечером показалось, будто бы нам дальше идти не надо… Так что обоим пришло в голову одно и тоже, хотя вслух мы не высказывались. Но мы оба не прислушались к интуиции. Именно поэтому у нас отняли рабочий инструмент, чтобы наконец поняли – всё, цель достигнута, дальше идти не надо…
– И что ты теперь намерен делать?
– Воду вычерпывать, – грустно сказал Кирилл, – завтра Шаталин уезжает. Я остаюсь один…
Состояние своего друга я хорошо понимал. Ещё раньше Ольга и Вячеслав перебрались на «зимние квартиры» – в Севастополь. Я, вот, уехал… Теперь и Шаталин отправится по своим делам. Руданскому остаётся лишь вычерпывать из подземелий воду, да уповать на то, чтобы её приток не слишком возрастал… Откровенно говоря, я был уверен, что долго Кирилл в Счастливом не удержится, вернётся домой.
А дня через три раздался телефонный звонок.
– Срочно приезжай. Я устроил в подземелье алтарь. Его надо «запускать».
– Как стартовый двигатель? – пошутил я.
Но Руданский мою шутку пропустил мимо ушей. И мне оставалось лишь одно – приехать в Счастливое. Хотя, откровенно говоря, ни времени свободного, ни особого желания у меня не было. Почему-то к этому подземному алтарю я относился скептически. Ведь изначально о том, что он нужен, речь не шла.
На следующий день я отправился в село Счастливое, как я говорил: в горы. Компанию мне составил дядя Вова и его жена Света. Надо сказать, такой «многочисленный» десант Кирилла удивил. Ожидал-то он одного меня. Но, конечно же, нашему приезду был рад.
Руданский отвёл меня в подземелье и указал на место, где он возвёл алтарь. Своеобразная конструкция, которую трудно даже описать. Главным элементом её была торчащая вверх никелированная труба, вбитая или просто забетонированная в «пол» подземного этажа. На противоположном её торце, где-то на уровне пояса человека, был укреплён стеклянный шар.
– Понимаешь, – сказал Кирилл, – когда я остался здесь один, то вдруг захотел прочесть «Отче наш». Читал громко, сам для себя. И вдруг чувствую – всё пространство подземелья наполняется каким-то духом… Вот тогда и захотел устроить здесь алтарь… Ну, а всё остальное – дело техники.
Сбивчивые объяснения Руданского меня не слишком вдохновили. Вообще эта затея с подземным этажом казалась мне искусственной. А уж устроить здесь алтарь… Один ведь уже есть! Но спорить я не стал. В конце концов, он главный идеолог строительства и хозяин башни.
Кирилл распределил роли. Я должен возжечь свечу и установить её в алтаре на первом этаже. Дядю Вову он отправил в пирамиду, чтобы наблюдал за ощущениями, которые могут возникнуть в момент «запуска» подземного алтаря. Впрочем, сам Кирилл называл его не подземным, а нижним. Свете не досталось никакой роли, и она просто стояла у спуска в подземелье и наблюдала за манипуляциями Кирилла.
Мне вдруг сделалось смешно. Вся эта картина увиделась в другом свете. Обычно, в конце пуско-наладочных работ какого-либо агрегата, проводят его пробный запуск. И также расставляют людей в ответственных местах, кучи датчиков… Выходит, наш Руданский не мистик-хранитель башни, как я считал раньше, а инженер-технолог. Обычный технолог, каких в своей жизни я встречал тысячи. Просто область его технологических разработок очень тонкая, почти невидимая…
– Зажигай свечу! – послышался голос из подземелья.
Я послушно чиркнул спичку, и яркий огонёк пламени озарил алтарный проём. Свечу я укрепил в подсвечнике, который Кирилл нашёл, когда копал котлован под башню. А сам подсвечник, точнее его верхнюю часть, я приладил в чаше алтаря, подперев его со всех сторон камушками. Что интересно, в голове мелькнула мысль: «Икону бы сюда…».
Между тем, Руданский стал читать молитвы. По отдельным отблескам огня я догадывался, что свечу он тоже зажёг. Что он ещё делал, мне не было видно. Да, честно говоря, я и не стремился это узнать. Мне стоять у алтаря было очень приятно. Я бы сказал – благостно. Такое же состояние я испытал в момент, когда мы с Кириллом закладывали сам алтарь. И вот, оно вновь повторилось.
Как-то тихо сделалось в башне. Голос Кирилл едва доносился ко мне, и я почти его не слышал. На ум пришло одно детское воспоминание. Новогодний утренник в школе. Я – первоклассник. Через час или два начнётся само новогоднее представление в актовом зале. По какой-то нужде я заглянул туда и увидел огромную новогоднюю ёлку. Все приготовления к празднику были завершены, и возле лесной красавицы, ярко украшенной игрушками, не было ни единого человека. Вокруг плыла такая же абсолютная тишина. Я стоял, как завороженный, не в силах тронуться с места. Незабываемое состояние. Кажется, оно на меня вновь нашло.
Неожиданно в дверь кто-то постучал. Напомню: мы уже установили в башне входную дверь с таким же полукруглым верхом, как у арки. Получилось очень красиво. Кстати, дверь – это детище дяди Вовы. Его работа.
Но кто это может быть? Да и какой странный звук! Дверь вибрировала, как будто мембрана от движений волны. Это больше походило на какую-то истерику с её стороны. Светлана, которая стояла ближе к выходу, бросилась к двери и… начала её держать.
