Сейчас все не так, как на гончарном искусстве. Не так интимно, но более открыто и душевно. Мы на одной волне. Я не думаю, как себя вести. Как всегда. Я такая, как всегда. И он тоже, хочется верить, именно такой настоящий.
Мы гуляем долго. Несколько раз заходим в кофейни греться. Уже давно обойдя сквер, пошли гулять по городу, машину бросили на парковке, расходиться не хотелось. Хоть и последние числа февраля, а холодно.
— Руки совсем ледяные, — говорит вдруг серьезно, коснувшись пальцев, когда забирал у меня пустой стаканчик.
Макар берет мои ладони и дышит на них своим теплом. Мы стоим очень близко. И этот момент намного интимнее, поцелуя в гончарной студии. Мне не хочется, чтобы он отодвигался, хочется стать ближе. Наверное, ему тоже. Иначе как объяснить, что он кладет мои едва согретые его дыханием руки на свою горячую шею. Ветров едва вздрагивает он холодного прикосновения. И как ему не холодно?
В следующее мгновение любые мысли покидают мою голову. Вот он, тот самый настоящий поцелуй. Он ведет бережно, аккуратно, не спешит, смакует, дает мне время. Особенный поцелуй, как начало чего-то нового.
Когда мы отрываемся друг от друга я смотрю в синие глаза напротив. Они такие же теплые, как и его дыхание. Он тянется ко мне и снова целует. Сначала в губы, затем в щеку.
— Пошли на свидание в субботу? — шепчет, когда между поцелуями мы ловим дыхание друг друга.
— Макар, ты неправильно понял… Я… — отшатываюсь довольно резко.
— Нет. Нет, — удерживает меня в своих руках, — я сказал не так. Совсем не соображаю с тобой, Арина. Я отвезу тебя домой. Как всегда, когда захочешь. Просто ужин, — объясняет, возвращая мои ладони на свою шею.
— Тогда да, — киваю я.
И опять улыбаюсь, и он тоже. И он снова целует меня, и я отвечаю. Вечер поцелуев какой-то.
Он отвозит меня домой только после звонка мамы. Я совершенно потеряла счет времени, и Макар удивился, взглянув на часы. Чтобы добраться до машины пришлось взять такси и оттуда уже поехать домой.
Поцелуй около ворот моего дома длинный. Настолько, что мама снова звонит.
— Мне пора, пора, — шепчу, когда удается. А он улыбается, дурной.
— Минута, дай мне минуту.
Верный код ввожу не сразу, но домой все-таки попадаю. Вот это вечер. Совсем не такой, как тогда.
Глава 24
Что-то во мне здорово изменилось. И только ли во мне? Я бесконечно прикладывала руки к щекам и вспоминала наши поцелуи. Козин роздал контрольную, но какая контрольная, когда девичий мозг парит где-то в районе радужного поднебесья от первой в жизни влюбленности?
— Госпожа Туманова, Вы уже все написали? — интересуется Вадим Вадимович, стрельнув глазами в мой идеально чистый лист, я ведь даже работу не подписала!
— Еще в процессе, — и улыбаюсь ему абсолютно искренне. Видимо даже через чур, если Тая толкает меня локтем под столом.
— Рекомендую отложить размышления и сосредоточиться. В противном случае получить экзамен автоматом можете не рассчитывать, — он говорит это так угрюмо и резко, словно бука какой-то! А зря! Такой ведь день замечательный, и солнышко за окошком светит ярко-ярко и тепло-тепло.
— Вы не злитесь, Видим Вадимович, — еще шире улыбаюсь, — все будет хорошо.
— У меня или у Вас, Туманова? — какое-то истеричное выражение на его лице отражается. Странно… я же его тут успокаиваю…
— У всех нас! — выдыхаю счастливо и слышу откуда-то сзади: «Совсем от любви крыша поехала». Фи, грубияны.
Я что-то все-таки написала. Что-то, кроме имени и фамилии. С задних рядов то и дело смешки доносились, но я не обращала внимания. Зачем?
— Ты что, ударилась? — подошла на выходе Ксюша Федорова.
— В счастье ударилась и тебе очень советую. Хорошего тебе дня, Ксюш.
— Арин, да что с тобой? — в ответ я хватаю Тасю за руку и отвожу за колонну. Туда, где менее многолюдно.
То, что я буду говорить не для посторонних ушей. Я набираю в грудь побольше воздуха и признаюсь:
— Продуло, меня Тай! Продуло!
— В смысле? Ты чего несешь, Арин? — она смотрит на меня с полными удивления глазами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ветров мне нравится… Ужас как! — пытаюсь шептать, но голос срывается.
— Серьезно? Свидание же у вас не сказать, чтобы слишком хорошо прошло. Когда все изменилось?
— Вчера был прекрасный день, Тась. Просто прекрасный! Я ведь даже не думала, что он может быть таким! — невольно мое лицо снова расплывается в улыбке. Той самой, с которой у Козина на паре сидела.
И я рассказываю ей. Прямо по дороге на вторую пару тараторю быстро-быстро, чтобы успеть выложить как можно больше. Потому что действительно схожу с ума, держа в себе то, с чем всем миром поделиться хочется.
— Ничего себе! А не быстро это у вас? — произносит, качая головой, но не осуждает.
— Не знаю. Правда не знаю, Тай, — мы отходим к окну, пока остальная часть нашей группы толпится в коридоре. Обсудить хочется очень сильно, а времени в обрез, — я просто делаю как чувствую, понимаешь? И мне кажется, я не пожалею. Это я тоже чувствую каким-то местом.
— Надеюсь не тем, на котором сидишь? — смеется подруга, толкая меня локтем. Второй раз за сегодня, между прочим!
— Сердцем, Тася, сердцем! — отвечаю в тон.
Я будто летаю. Во мне появилась легкость, которой не было раньше. То самое чувство, наверное, имя которому — влюбленность. И если это действительно оно, то я очень хочу ощущать это как можно дольше. Так мне хорошо.
— Ты только не говори никому, ладно? — группа уже заходит в аудиторию и нам приходится прекратить болтать и идти вместе со всеми.
— А ты думаешь никто не заметил? — хихикает она, — да у тебя все на лице написано, Ариш! Ты же даже с Федоровой не поцапалась!
— Но ведь что это именно Попутный никто не знает.
— После букета догадаться не так и сложно, — она все еще улыбается, а я уже нет.
Хоть и понимаю, что Ветров со мной настоящий и у него ко мне совсем другое отношение, чем к остальным, но становиться легкой добычей совершенно не хочется. Поцелуи поцелуями, однако оказаться влюбленной дурочкой не предел моих мечт! Тая права, нужно приходить в сознание как можно быстрее.
Остаток дня провожу в раздрае. Меня кидает во все стороны. От малодушного «я поспешила» до отважного «я счастлива и пошли все к черту!» Равновесие так и не впоймала, да и где оно это равновесие, когда тебе двадцать один, ты нравишься самому популярному парню универа, а он нравится тебе. Когда ему в спину вздыхают, а ты с ним уезжаешь, когда другие непойми что думают, а он искренне целует, когда мы смеемся с глупых, только нам смешных шуток. Но это ведь только один вечер был, а что будет после?
Наверное, я узнаю об этом быстрее, чем ожидала, потому что получаю от Макара смс.
«Я заберу тебя в субботу в семь часов вечера. Безумно хочу увидеть.»
Чувствую какую-то досаду и как ребенок поджимаю губы, потому что я тоже очень-очень хотела бы его увидеть, а до субботы, выходит, мы не встретимся? Ничего не отвечаю, лишь перечитываю опять и опять, а потом вздыхаю. И как до субботы-то дожить?
Глава 25
Среда ползла медленно и скучно. Я принесла Тае то самое свое платье и на вечер мы планировали собраться у нее, чтобы устроить пробный макияж, прическу и все то, что нравится девочкам под разговоры и вино.
Минуя коридор второго этажа, мы с Жаровой останавливаемся у подоконника, чтобы я могла переобуть кроссовок, потому что носочек завернулся. Кладу сумку на подоконник и присаживаюсь на скамейку рядом. Мимо снуют студенты. Кто-то сломя голову опаздывает на пару, а кто-то, выдохнув ползет домой. Мы ближе ко второму, но поскольку продолжение дня у нас радостное, то мы бежим вприпрыжку.
— Привет, девочки! — здоровается Машка, взявшаяся черт знает откуда. Мы отвечаем тем же, прикоснувшись к щекам друг друга. Сейчас Маша здесь сама, рядом не ползает Саша и поэтому я, решив, что обороняться не от кого, расслабляюсь. Что-то не то с женским вариантом имени Александра. — Вечеринка уже в эту пятницу, Арина, я жду тебя! — категорично заявляет она с радостной улыбкой, — Тая, а ты как?
