— Ник, я боюсь.
— Не бойся. Ты смелая, сильная, ловкая, талантливая… красивая.
Он поцеловал ее прямо в глаза, полные слез, ощутил на губах их соль, обнял девушку покрепче и стал целовать еще и еще. Некоторое время она вздрагивала, не в силах сбросить напряжение, но потом Ник почувствовал, как расслабились ее плечи, как налились жаром нежные губы — и вскоре они уже опустились на мягкий мох, неистово лаская друг друга и позабыв обо всем на свете.
Если бы это произошло на несколько минут позже или не произошло бы вовсе, Жофре и его люди непременно заметили бы их с дороги.
Три черных «мерседеса» пронеслись по шоссе и растаяли вдали. Жофре направлялся в Кале.
Глава 11
Аманда
Сказать по правде, я вела себя как глупый щенок. Вокруг нас клубились толпы врагов и противников, нас искала полиция, искали бандиты, у нас не было документов… А мы целовались посреди худосочного леса и раздевали друг друга, словно парочка подростков, сбежавших на природу.
Уже потом, лежа на широкой груди Ника и глядя в осеннее небо, я вдруг подумала о том, что совершенно не представляю себе жизни без него. То есть вообще — жизни, в которой я без Ника. Мне казалось, он всегда был рядом со мной, просто отлучался надолго, а так — рядом.
И уж совсем потом, когда стало холодать и мы начали одеваться, вернулся липкий мерзостный ужас. Я снова вспомнила весь тот кошмар, в который ухитрилась влипнуть по собственной, можно сказать, инициативе. Вспомнила Узкого, вспомнила пропитавшуюся кровью подушку в моем номере. Вспомнила наш безумный бег по ночному Парижу и грузовик, в который мы запрыгивали почти на ходу.
Странно, Ник был таким огромным, таким неуклюжим на вид — но на самом деле все его движения были грациозны и точны. Бежал он, несмотря на хромоту, упруго и легко, почти не сбивая дыхания. Подтягивался на руках без видимых усилий. А еще я вспомнила его замечательную особенность — когда мы с кем-то разговаривали, он непроизвольно и очень четко выдвигался вперед и вбок, с таким расчетом, чтобы загородить меня в момент неожиданной атаки.
Совершенно ничего удивительного не было в том, что рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.
Кроме того, он оказался великолепным любовником. Самым лучшим на свете. И неважно, что мне не с кем было его сравнивать. Я просто знала это — и все.
Об ожерелье я даже не вспоминала. Оно лежало у Ника в кармане, а для меня это все равно что в сейфе швейцарского банка. И насчет переезда в Англию я тоже почти не волновалась.
Раз Ник со мной, все получится. Главное — добраться до маяка Мон-Реми.
До него оставалось еще изрядно, но мы довольно бодро шагали по лесам и полям прекрасной Франции, которая особенно хороша тем, что в ней все рядом. Это вам не Америка, где можно сутки ехать по трассе и не встретить ни одного человека. Через два с половиной часа, пройдя приблизительно восемь километров, мы оказались в пригороде Монфлери, маленького городочка, от которого до Кале ходил рейсовый автобус.
И здесь нам тоже повезло. Чуть раньше или чуть позже — в автобус мы бы поместились без труда, и тогда первый же любознательный патруль отловил бы нас без всяких усилий, но мы попали именно в тот час, когда рыночные торговки и торговцы, а также их последние покупатели отправляются по домам в окрестные деревеньки.
Автобус кудахтал, крякал и хрюкал, мне на голову свалилась корзина, а Ник был вынужден держать чей-то велосипед. Плакали дети, ругался водитель — все это так напоминало наш цирк в день приезда или отъезда, что я совершенно успокоилась. Договорившись с шофером, что он предупредит нас заранее перед поворотом на Мон-Реми, я привалилась плечом к Нику и почувствовала себя уже не такой несчастной.
В голову лезли всякие мысли, были среди них и невеселые, но я постаралась отогнать их прочь.
Буду лучше думать о Нике и о том, как у нас с ним все получилось. А о будущем — не буду. Бесполезно и страшновато.
Нельзя сказать, что я была такой уж невинной девицей. То есть в техническом смысле — безусловно, но в принципе…
Цирковые дети очень хорошо осведомлены о физиологии человека, потому что это важно для работы. Мальчики никогда не будут глупо хихикать, а девочки не станут стесняться во время своих критических дней. Кстати, иногда от этого зависит жизнь. Все цирковые знают жуткую историю в цирке Флери, когда молоденькая и неопытная ассистентка дрессировщика тигров скрыла, что у нее месячные, и вышла на манеж.
Взбесившиеся хищники набросились на нее и растерзали, а затем искалечили самого дрессировщика, и их пристрелили униформисты., Все этапы ухаживания и дальнейших, уже не столь платонических отношений между мужчиной и женщиной в цирке проходят практически на глазах у всех, так что это тоже не тайна.
Теоретическая подготовка у меня была отличная, ну а практика…
Дядюшка, то есть дедушка Карло держал меня на коротком поводке, и теперь я знала, почему. Теперь. Но раньше меня страшно злило то, что Карло, прямо скажем, немолодой человек, сошелся и живет с нашей наездницей Маритой, а она старше меня всего на пять лет! При этом мне самой запрещалось даже целоваться с мальчиками.
Мальчиков было двое — Клод и Жерар. Клод работал в номере акробатов Солейль, его выкидывали под купол и ловили на плечи всей пирамиды. Жерар был жонглером, и перед ним я преклонялась, потому что в силу взрывного темперамента никогда не могла освоить жонглирование более чем четырьмя предметами. Жерар жонглировал двадцатью, а еще потрясающе целовался, что было неудивительно, учитывая возраст — двадцать один год — и внешность херувима.
Однако не с ним, а с моим ровесником Клодом мы однажды едва не дошли до грехопадения, но нас застал Карло и гнал потом обоих вожжами по всему заднему двору шапито. И с тех пор другого шанса у нас не было.
Впрочем, это даже и вспоминать смешно, потому что с Ником все получилось совсем не так.
С Клодом было любопытство, детское желание узнать, посмотреть, потрогать… А к Нику я пришла, потому что сердце мое разорвалось на две половины, и одна осталась у Ника.
Я впервые ощущала силу мужчины, власть его рук, мощь его тела, вдыхала пряный аромат его возбуждения — и почти по-звериному, инстинктивно понимала: это он, мой мужчина.
Именно поэтому я и не боялась, не стеснялась, не хихикала и не визжала — я получала наслаждение и училась дарить его в ответ. Это очень просто, когда любишь. Так просто, что на объяснения не хватает ни слов, ни сил…
Водитель рявкнул: «Мон-Реми!», и я вздрогнула, спихнула проклятую корзину и схватила Ника за рукав.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
