Зак внес ее прямо в спальню и уложил на огромную двуспальную кровать. В очередной раз она не могла не восхититься его силой и ловкостью.
Виктория ощутила прилив желания.
– Думаю, ванна не повредит нашей больной? – Зак помог ей откинуться на подушки. – Росс считает тепло хорошим обезболивающим.
– Ванна? – Она подумала, как приятно будет сейчас расслабиться в теплой воде. – Это было бы здорово… – И осеклась: ей не под силу самой раздеться и забраться в ванну, а просить об этом Зака было бы слишком безрассудно!
Он будто прочитал ее мысли и постарался развеять нахлынувшие опасения:
– Виктория, неужели ты думаешь, что я тут же накинусь на тебя? Слово джентльмена, я буду паинькой. Тебе ничего не грозит. К тому же вряд ли я увижу что-нибудь, мм?
Конечно, он имел в виду ту ночь!
Но между ней и сегодняшним днем лежала огромная пропасть! Неужели он не понимает? К тому же ей вовсе не улыбалось красоваться перед ним в своей теперешней красе, с огромным выпирающим животом и набухшей грудью с лиловыми прожилками. Какие же мужчины смешные создания. Вечно они думают об одном и том же! Ой, Зак, Зак… То ли он решил притворяться до конца, то ли действительно слеп как крот. Неизвестно, что хуже.
– Сейчас наполню ванну, – с этими словами он скрылся за дверью. Виктория попыталась спустить с кровати ноги, но сильная боль не дала ей пошевелиться.
Она не сможет раздеться сама! – с ужасом убедилась Виктория, и в эту минуту в комнату вернулся Зак.
– Ванна готова. Ну-с, мадам, вы готовы к процедуре раздевания? Не торопитесь, потихонечку, полегонечку, не надо торопиться, у нас все получится, – приговаривал Зак, умело скрывая нет-нет да и прорывавшуюся чувственность.
Виктория сбросила туфли.
– Принеси, пожалуйста, халат. Я хочу надеть его… сразу же.
Не сидеть же ей голой, дожидаясь, пока он привезет ее вещи!
Раздеть ее было не так просто. Оказалось, что она не может поднять руки над головой. Заку пришлось изрядно попотеть. Оставшись в нижнем белье, Виктория мечтала провалиться сквозь землю, лишь бы он ее не видел.
Когда Зак стягивал с нее колготки, живот неожиданно дернулся: младенец явно разбушевался в предвкушении купания. Или ему передалось волнение матери? Виктория, прикусив от боли губу, все же заставила себя вымученно улыбнуться:
– Он постоянно толкается. Вырастет либо боксером, либо танцором, непоседа!
– Он живой. Он двигается…
Зак с немым восхищением уставился на нее, словно увидел чудо.
Растроганная таким проявлением чувств, Виктория взяла его ладонь и приложила к животу, туда, где только что дернулась ножка их будущего первенца.
– Он такой сильный. – Голос Зака звучал хрипло, глаза подозрительно заблестели.
Виктория сама чуть не плакала от умиления. Чтобы там ни было у них раньше, перед ней стоял отец ее ребенка. Пусть он женился на ней из меркантильных соображений, пусть он был без меры эгоистичен, но он любил малыша не меньше, чем она сама. И она не имела права запрещать ему эту любовь.
– Там вода не остынет? – стараясь не выдать своих эмоций, произнесла Виктория.
Но Зак, похоже, ничего не слышал. Она осторожно тронула его за рукав. Он помотал головой, словно стряхивая с себя наваждение, в глазах появилось осмысленное выражение.
Он накинул халат ей на плечи. Виктория сама расстегнула лифчик, слава богу, он застегивался спереди и ей не пришлось просить Зака еще и об этой услуге. Он опустился на колени и приник головой к ее животу. В его волосах она заметила седину, и ей стало горько.
Зак показался ей необычно бледным, когда он опускал ее в облако душистой пены. Полчаса пролетели незаметно. Оба изо всех сил старались скрыть свою неловкость, вызванную необычностью ситуации.
Но когда он перенес ее в спальню, Викторию охватила паника. Слишком свежи были воспоминания.
– Мне бы не хотелось выгонять тебя из твоей постели, Зак. Может, ты постелешь мне в другой комнате?
– Я не сплю здесь. – Он предусмотрительно догадался согреть постель электрической грелкой. – И я не надеялся на приглашение, не беспокойся. – В его голосе звучала ирония, но подрагивающие уголки рта выдавали его напряжение.
Он подал ей ночную рубашку. К счастью, горячая вода сделала свое дело: мышцы расслабились, и Виктория надела ее самостоятельно.
– Теперь легкий ужин и обезболивающее, которое прописал Росс, – объявил Зак таким тоном, словно ему каждый день приходилось ухаживать за больными. – Как насчет омлета и салата?
– Мне бы не хотелось отрывать тебя от работы, – пролепетала Виктория. – Не беспокойся, если тебе нужно идти…
– Виктория, ты отрываешь меня от работы с той самой минуты, когда я тебя впервые увидел, – доверительно сообщил Зак. – Но, – он легонько дотронулся губами до ее губ, потом его язык проник глубже. Тепло заструилось по ее телу… – ты того стоишь.
Он выпрямился и посмотрел на нее:
– Теперь лежи, отдыхай и не забивай себе голову всякими глупостями. Я все приготовлю и вернусь, не успеешь ты и глазом моргнуть. Надеюсь, против совместного ужина нет возражений?
– Конечно, нет, – услышала Виктория свой голос, – мне будет приятно.
Он улыбнулся. Редко ей доводилось видеть на его лице такое выражение. Его мир был жесток и безжалостен, но сейчас он был с ней в ее мире.
– Поедим, а потом ты поспишь, – произнес Зак. – Только надену фартук.
– Фартук? Ты надеваешь фартук? – недоверчиво спросила она. Она представила себе это зрелище и от души расхохоталась.
– Конечно, надеваю, – ответил он и вышел из комнаты.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Следующие несколько дней были окрашены в сладко-горькие тона. Горечь им придавала постепенно исчезавшая боль в спине, сладкими были окружавшие Викторию покой и забота. На пятый день она уже смогла одеться без посторонней помощи.
Зак поставил в спальне телевизор – такой огромный, что Виктории казалось, будто она спит в кинотеатре. Притащил целую охапку разных журналов, огромную корзину с фруктами и коробку шоколадных конфет.
Из него получилась бы идеальная нянька: он вкусно готовил, купал ее, массировал ушибы, а в один из дней даже помыл ей голову и высушил волосы феном.
Эта забота казалась Виктории утонченной пыткой: ощущение больших сильных рук, ласкающих ее спину или расчесывающих ей волосы, наполняло ее сильнейшим сексуальным возбуждением. Зак же больше не предпринимал никаких попыток физического сближения.
Теперь он работал дома: на первом этаже располагался кабинет, оснащенный самой современной техникой. До Виктории иногда доносились звуки телефонных звонков. Она сама могла позвонить Заку по отдельной линии. Он по-прежнему не посвящал ее в свои дела.
