Половина остального количества пищи складывалась про запас в расчете на зимнюю нужду. Хранилищем служила пещера, но главные склады пищи вырубались глубоко во льду, у подножия глетчера, и заваливались огромными камнями для того, чтобы ни волки, ни другие хищники не могли растаскивать запасы.
Так Ви работал с утра до ночи. Паг помогал ему. Ви распоряжался всем в жизни племени и уставал настолько, что засыпал, еле добравшись до ложа, — тот самый Ви, который прежде охотился без устали целыми днями.
Ночи ему случалось проводить иногда и в хижине Ааки, но Аака держала слово и не оставалась на ночь в пещере, потому что там жил Паг. Так Ви с женой жил якобы мирно и разговаривал с ней о повседневных житейских мелочах, но оба ни слова не говорили о том, из-за чего однажды рассорились.
Фо было приказано спать в хижине матери. Но там он проводил только ночи, а все дни бывал с отцом, который его встречал с каждым днем все более радостно.
Аака стала ревновать мужа даже к Фо. Мальчик скоро это почувствовал.
* * *
Зима наступила очень рано; в сущности, в тот год вообще не было осени.
Был спокойный день, и солнце светило, совершенно не грея. Ви ходил по берегу с Урком Престарелым, Моанангой и Пагом. Он был так занят, что мог совещаться только во время работы, на ходу. Внезапно раздался звук, подобный грому, — это поднялись покрывавшие побережье утки; их были тысячи. Они поднялись, взметнулись столбом и улетели на юг.
— Что их могло испугать? — спросил Ви.
— Ничего, — ответил Урк. — Лет семьдесят тому назад, когда я был еще ребенком, помню, они вели себя точно так же в это самое время года. И после этого отлета наступила самая жестокая и самая долгая зима, какую мы когда-либо знавали. Было так холодно, что умерло много народу. Впрочем, может быть, птицы испуганы каким-нибудь шумом, например треском льда. Если их испугал какой-нибудь шум, они вернутся. Если же не вернутся, мы их не увидим до следующей весны.
Птицы не вернулись. И улетели они так поспешно, что на берегу остались сотни еще не вполне оперившихся птенцов, которые едва-едва умели летать. За ними гонялись дети, избивали их и складывали про запас во льду. Прочь от берега шли также и тюлени; исчезла и рыба.
В следующую же ночь ударили свирепые заморозки.
Ви совершенно правильно расценил их как начало зимы. Поэтому он послал людей за дровами на опушку леса, где валялось много сломанных деревьев.
Работа была медленная и мучительная.
Племя не знало пилы и очищало деревья от сучьев и разделяло на части кропотливой работой — действуя кремневыми топорами. Долгий опыт позволял им рассчитывать на добрый месяц работы в лесу, прежде чем пойдет снег, который схоронит палые деревья так, что к ним уже нельзя будет подступиться. Сбор топлива обычно бывал последней перед наступлением зимы работой племени.
Но в этом году снег пошел уже на шестой день. Правда, снег шел негусто, но небо было закрыто тяжелыми тучами. Ви поставил все племя на работу, перестал обращать внимание на какие бы то ни было нарушения законов и следил лишь за тем, чтобы каждый трудился изо всех сил. Благодаря этому за две недели удалось набрать больший запас дров, чем когда-либо случалось видеть Урку за всю его жизнь. И был сделан запас не только дров, но и мха, идущего на фитили для светильников, а также были сложены огромные груды оставленных приливами водорослей, которые горели, может быть, даже еще лучше, чем дерево.
Народ ворчал на эту беспрестанную работу в метели и на холоде. Но Ви не обращал внимания на жалобы, так как был испуган чем-то, чего сам не знал. Он заставлял народ работать в продолжение всего дня и большинства часов ночи.
Он оказался прав.
Едва успели затащить в селение последние стволы, едва успели спрятать в подземные хранилища груды водорослей, как пошел густой снег. Он шел беспрестанно много дней подряд и покрыл землю слоем глубиной чуть ли не в человеческий рост. Оказалось, что, не торопи Ви с работой, ни к палым деревьям, ни ко мху, ни к водорослям добраться было бы уже невозможно. А вслед за снегом пришли морозы, великие морозы, которые продолжались много месяцев.
Подобной зимы никто и никогда не видел. Ужас зимы состоял, может быть, даже не в густоте и количестве снега и даже не в холодах, а в том, что день был короче, чем день любой предшествующей зимы. День был короток настолько, что его почти не успевали заметить. Солнце не светило — оно только рассеивало слабый свет сквозь густые свинцово-серые тяжелые тучи.
Еще не успели толком начаться морозы, а самый злой ворчун племени уже благословлял Ви за то, что тот приказал собрать такое количество топлива и пищи; только эти запасы и спасали от голодной и холодной смерти. Но даже при наличии всех этих огромных запасов умерло немало стариков, немало больных и немало детей. Земля промерзла, и схоронить их было невозможно. Трупы были унесены из селения и забросаны снегом. Вскоре их вырыли и съели волки.
По мере того как продолжалась зима, волки становились все более свирепыми. Пищу они себе найти не могли, и, обезумев от голода, блуждали вокруг селения; случалось, что по ночам они врывались в хижины и набрасывались на обитателей, а днями лежали в засадах и ловили детей.
Ви приказал соорудить вокруг селения валы из снега; в проходах между валами круглые сутки горели костры, чтобы отпугивать зверей. Принесенные плавучими льдами белые медведи появились на побережье, блуждали по холмам, ревели и пугали людей. Впрочем, белые медведи еще не убили никого из племени. Очевидно, эти звери боялись человека. Однако они причинили племени другой ущерб, не менее значительный: они по запаху нашли несколько складов пищи, разрыли их и сожрали все находившиеся там припасы.
Вскоре нападения волков и других хищников стали совсем наглыми. Жить в беспрестанном страхе больше было нельзя. Ви, посоветовавшись с Моанангой и Пагом, решил приняться за беспощадное истребление зверей, прежде чем они успеют причинить еще больший ущерб.
В покрытых льдом холмах, между которыми стояло селение, находилось узкое и высокое ущелье, в сущности — тупик; из ущелья был только один выход, да и тот в одном месте сужался до двух с половиной шагов.
Ви, искусный и опытный охотник, решил загнать всех волков в этот горный тупик и построить у входа в него каменную стену такой высоты, чтобы волки не могли перебраться через нее; таким образом ему удастся навсегда отделаться от них.
Но в первую очередь следовало приучить их входить в это ущелье.
За это они принялись следующим образом.
В начале зимы к берегу прибило умирающего кита. Племя, пользуясь тем, что кит погиб в мелкой воде, принялось вырезать из него жир и мясо. Вырезанные куски раскладывали на выступающих из воды камнях. Рассчитывали, что, когда наступит зима и вода замерзнет, мясо и жир легко будет унести по льду. Разделка кита была прервана работой по заготовке дров, а затем наступили морозы, снежные бури и метели, так что никак не удавалось подойти к скалам.
