Читаем без скачивания Воспоминания провинциального телевизионщика - Леонид Пивер

– Ну, в общем, все смеялись! Конечно, я с радостью принял приглашение…

Обед, надо сказать, удался. И хотя я уже не помню его кулинарную составляющую, атмосфера и настроение остаются в памяти до сих пор. Три часа мы просидели за столом. Юрий Владимирович рассказывал анекдоты, и я рассказывал. Никулин смеялся и, отдышавшись, просил:

– Подожди, я запишу.

И торопливо набрасывал в тетрадку анекдоты, которые я узнал когда-то от отца, а отец, наверное, от своего отца… В общем, я выдавал юмор, проверенный десятилетиями.

Как раз недавно у Юрия Владимировича вышла книга «Почти серьезно» – солидный том, где описывалась непростая жизнь выдающегося артиста. И во время этой нашей встречи, вдоволь насмеявшись, Юрий Владимирович стал вдруг необычайно серьезным:

– Знаешь, Лёня, я тебе кое-что подарю… Достал свою книгу и сделал дарственную надпись. Расстались мы хорошо. Тогда я еще не знал, что эта встреча последняя.

Когда, спустя совсем немного времени, Юрия Владимировича не стало, я как раз был в столице, где готовил культурную программу дней Челябинской области в Москве. Вести концерт предстояло Александру Константиновичу Сергееву, возглавлявшему в ту пору челябинский цирк. Он был близко знаком с великим Никулиным и пригласил меня на вечер памяти, который родные, друзья, коллеги устроили на девятый день с момента ухода Юрия Владимировича. Атмосфера вечера была необыкновенной. В зале были герои Советского Союза, ветераны войны, именитые гости. Фойе было уставлено столами, на которых стояли фронтовые сто грамм… Было много воспоминаний, на манеже выступали звезды отечественной эстрады, театра, цирка.

Я слушал, смотрел и думал: есть много людей, которые, особо не утруждаясь, превращают нашу жизнь в сплошные будни. И очень мало тех, которые способны устроить праздник жизни. Одним из таких людей и был Юрий Никулин.

И когда на душе становится грустно, а с годами такое происходит все чаще, я беру никулинскую книгу, открываю на первой странице и долго смотрю на любимый автограф.

«Жил был король»…

Если бы о том, о чем хочется рассказать здесь, довелось снимать фильм, он бы выглядел, наверное, так. В кадре – ваучеры, акции, биржи… Так сказать, обозначение времени действия. Чтобы время стало эпохой, можно показать крупным планом портреты Б. Ельцина, Е. Гайдара, А. Собчака… Главного «приватизатора» не покажем, дабы не раздражать зрителя.

Это, так сказать, базис.

Но надстройка тоже жива! Поэтому далее следуют сцены капустника, который я веду в челябинском Доме актера. Тут можно дать крупным планом директоров Дома – Розу Захаровну Орлову и Валентину Ивановну Забару, благодаря энергии которых и затевалось большинство актерских собраний.

Часто гостями Дома актеров были друзья театра. Это было то место, куда приходила творческая интеллигенция города. Артисты приглашали своих знакомых, чтобы пообщаться в необычной творческой обстановке. Главным в «меню» этих вечеров были актерские капустники, где свободные от режиссерской тирании артисты давали волю своей фантазии, чувству юмора и эрудиции. Иногда роли, которые они исполняли в капустниках, раскрывали их возможности и талант с совершенно неожиданной стороны. С той стороны, которая была абсолютно незнакома зрителям и руководству театра. Трудно свободной птице петь в клетке. Ведь творчество – это свобода!

Большую помощь в организации веселых вечеров оказывали представители советской армии в лице майора Владимира Ошерова, руководителя духового оркестра военной музыки Челябинского высшего танкового училища. Владимир прекрасно играл на фортепьяно, импровизировал… Но не это увлечение майора впоследствии стало причиной закрытия танкового училища.

Часто наряду с капустниками устраивались творческие вечера отдельных исполнителей. Даже на маленькой сцене Дома актера умудрялись демонстрировать свое мастерство артисты балета, а уж артистам драматических театров и вокалистам творить вообще ничто не мешало.

Итак, на сцене – солист оперного театра. Теперь крупный план – в кадре двое. Он – молодой мужчина, рядом – похожий на него мальчик. Судя по всему – отец с сыном. И папаша все время что-то объясняет чаду.

– Что тут можно объяснять?… – думаю я. – Рассказывать, о чем песня? Но солист поет на русском.

Я хотел сделать гостю замечание, но романс закончился, и с последней нотой умолк наш гость. Видимо, все, что он хотел объяснить сыну, было сказано.

Тут – затемнение и переход на городские реалии. Улицы, скверы… На доме горит реклама: «Фишер». Чтобы зритель не подумал, будто речь идет об американском гроссмейстере, даю титр:

– Григорий Фишер, бизнесмен, финансист, обладатель свидетельства № 1 на право занятия предпринимательской деятельностью в Челябинской области.

И – «Конец первой серии»…

Вторую серию можно не снимать – она уже существует. Потому что вскоре после трагической гибели Григория Фишера ко мне обратились его сыновья с просьбой сделать фильм об отце.

Я ездил по местам, связанным с деятельностью Григория Аркадьевича, беседовал со знавшими его людьми. Губернатор, деловые партнеры, ученики совершенно искренне говорили о герое фильма только хорошее. Это были годы, когда начиналась новая экономика, когда многие не выстояли под напором открывшихся возможностей. Не каждый встававший на коммерческую стезю обладал необходимым талантом, а у Григория Аркадьевича это было заложено генетически, поэтому часто к нему обращались за советом. Насколько я понимаю, помогал и советовал он с удовольствием.

И все: друзья, знакомые, – рассказывая о своем общении с бизнесменом, неизменно вспоминали о том, как он пел песню про блоху. Некоторые, никогда не слышавшие знаменитого шаляпинского исполнения, знали шедевр М. П. Мусоргского лишь «в обработке» Г. Фишера.

К сожалению, я не был знаком с Григорием Аркадьевичем, иначе «Блоха» в его исполнении была бы представлена широким зрительским массам…

…Готовя фильм, я отсмотрел огромное количество видеоматериалов, полученных от родных предпринимателя. Но вот что показалось интересным: на каждом из запечатленных застолий хозяин непременно поднимал тост:

– За вас, друзья!

Потом собравшиеся пели. Солировал хозяин, бывший обладателем прекрасного голоса. И, просматривая очередную кассету, я услышал: