— Не слышала, — призналась Лина. — Я не знала. И хотела помочь.
— Помочь вы можете… Ладно, ничего. Торговец презрительно взглянул на Лину и ушел, оставив ее с наполовину наполненным ведром. Она не знала, что с ним делать, потом вынесла из городка и, убедившись, что ее никто не видит, вывалила на край поля.
В подобные ситуации попадала не только Лина. Время от времени она слышала истории о других эмберитах, которые по незнанию говорили или делали что—то не так и этим раздражали жителей Искры. Иногда их просто считали глупцами. Эмбериты боялись кур, не знали значения таких простых слов, как «гроза», «лес», «кошка», «лимон». Они совершенно не знали историю, никогда не слышали о других странах и понятия не имели о том, что Земля круглая, как шар. Жителям Искры они казались невероятно тупыми.
С другой стороны, иногда эмбериты демонстрировали свое превосходство, хвалясь тем, что у них было в подземном городе. В деревне не любили слушать о том, что эмбериты пользовались электричеством, что в домах у них была холодная и горячая вода. Однажды Листер Манк, который управлял водопроводом Эмбера, рассказывал одному жителю Искры о генераторе, а тот назвал его лжецом. А когда Листер заявил, что говорит правду и что по технической оснащенности Искра в сравнении с Эмбером — прошлый век, мужчина его ударил. И потребовались усилия пяти человек, чтобы разнять их и растащить в разные стороны.
Но наибольшее недовольство вызывал постоянный голод эмберитов. Жители деревни радовались, что незнакомцам нравятся их овощи и фрукты, но при этом тревожились, ведь им велели кормить вновь прибывших, и со склада выделялась дополнительная еда, а эти эмбериты никак не могли наесться досыта. Они сметали с тарелок все до последней крошки, просили добавку, расправлялись с ней, а потом сидели за столом с таким видом, будто их оставили без обеда. Жителям Искры это совершенно не нравилось. Лина иногда подслушивала их разговоры. «Эти пещерные люди останутся тут еще на пять месяцев, — ворчала одна из женщин. — Я что, должна кормить их и клубникой? Не понимаю, с какой стати?» Другая выразилась более откровенно: «Мне бы хотелось, чтобы они поскорее убрались отсюда. Собственную семью нелегко накормить, а тут еще эта орда».
Лина не привыкла к тому, что она — незваный гость. Она была недовольна этим. Тем более что и она могла предъявить к Искре немало претензий. От пыли ее ноги становились грязными. Маленькие насекомые кусали ее, оставляя на руках красные точки, которые еще и чесались. Солнце обжигало шею. И ей хотелось сказать этим раздраженным людям, что их деревня — не идеал. В Эмбере, например, она не встречала так много злобных, заносчивых людей.
Иногда Лина ездила в гостиницу «Пионер», чтобы повидаться с Дуном. Он вроде бы радовался ей, но что—то в их отношениях изменилось по сравнению с теми днями, когда они отчаянно искали выход в большой мир из их обреченного города. Дун водил ее по гостинице, рассказывал о работе, которую ему приходилось выполнять, о людях, с которыми он обедал, но думал, похоже, о другом, будто старался найти решение проблемы, о которой ей ничего не говорил.
После этих визитов Лина возвращалась в дом доктора с противоречивыми чувствами. Ей недоставало Дуна, ее умного, изобретательного друга. И она сама стала здесь какой—то другой — не знала, что делать и как быть. Некоторые люди старались казаться добрыми, но к этой доброте примешивалось столько злости. Жители Искры воспринимали эмберитов как обузу. Как же они могли оставаться там, где ими тяготились?
Из маленького подземного города они перебрались в огромный мир. И уж конечно, в нем обязательно нашлось бы место для эмберитов.
ГЛАВА 11
Проекты Тика
С приходом месяца Обжигающего стало так жарко, что эмберитам казалось, будто они находятся в громадной печке. Нещадно палило солнце, трава стала желто—коричневой, дороги покрылись толстым слоем пыли. Люди задыхались, чихали и едва могли шевелиться. Им хотелось полежать в тени или окунуться в реку. Но приходилось работать. Они собирали мусор, чистили скотные дворы, выпалывали сорняки на полях, разбрасывали навоз. Но, когда они падали в изнеможении на землю, чтобы передохнуть, или пили воду, жители Искры, которые работали рядом, недовольно смотрели на них и что—то бурчали себе под нос — похоже, упрекали эмберитов в лени, а тех это злило. Недовольство росло и у одних, и у других, и любая стычка могла перерасти в драку.
Особенно чувствовалось напряжение в гостинице «Пионер». Поначалу там нравилось всем, и прежде всего детям. Они исследовали все потайные уголки огромного старого здания, носились по длинным коридорам, играли в прятки. Лиззи Биско очень любила спускаться в дамскую комнату на первом этаже, где сохранился большой кусок вделанного в стену зеркала. Особое удовольствие она получала в те дни, когда мыла волосы в реке или находила полоску цветастой ткани, которую использовала вместо ленты.
Но взрослым не очень нравилось в «Пионере». Им не нравилось спать на матрацах из сосновых веток и старой травы, брошенных на пол. Не нравилось ходить за водой к реке. Не нравилось отсутствие туалетов в доме и необходимость пользоваться вонючими сортирами, где еще и пауков хватало. Они волновались из—за того, что от свечей мог начаться пожар, и им требовались застекленные окна, чтобы в комнаты не летели насекомые. Со времени их прибытия в Искру прошло почти два месяца. Еще через четыре им предстояло уйти. Им не нравилась жизнь в старой гостинице, но они прекрасно понимали, что среди поля будет еще хуже. Они представляли себе, каково это — спать под открытым небом, без всякой защиты от солнца и насекомых, и, чтобы не умереть с голоду, им пришлось бы выковыривать из земли какие—то корешки. Такая перспектива никого не прельщала. Люди собирались группками в темных коридорах, в полуразрушенном вестибюле, в пыльном танцевальном зале, говорили вполголоса, и иногда тревога перерастала в злость и страх.
Лишь один человек никогда не участвовал в таких разговорах — Тик Хэсслер. Если перед ним возникала проблема, он так или иначе пытался ее решить. И благодаря этой решительности и уверенности в себе он стал в гостинице «Пионер» неформальным лидером. Началось все с его так называемого «Реабилитационного проекта». Всем, кто хотел его слушать, он объяснял свои идеи, и объяснял так, что слушатели сразу ими проникались.
— Вот что нам надо сделать, — начал он излагать свой первый проект.
Это произошло поздним вечером одного очень жаркого дня, почти в темноте, когда несколько человек сидели на ступенях гостиницы, надеясь, что с реки подует прохладный ветерок. На Тика жара как будто не действовала. К концу дня одежда эмберитов пропитывалась потом, лица блестели, взлохмаченные волосы прилипали к голове, а Тик выглядел чистым и аккуратным: волосы зачесаны назад, руки и ноги загорелые, черная футболка и шорты без единого пятнышка или дырки. Он почти всегда ходил в черных очках, которые придавали ему командный вид и добавляли загадочности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
