Фламель огляделся по сторонам, положил руку на плечо Джоша и повел его мимо скопившихся машин через улицу Дюнкерк.
— Это на случай, если за нами следят, — еле шевеля губами, произнес он, когда они ринулись через утренний поток машин.
Едва они перешли дорогу, Джош стряхнул руку Николя с плеча.
— То, что рассказывал Ди, звучало убедительно, — возобновил он разговор.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся Фламель. — Доктор Джон Ди много чего попробовал за свою долгую и насыщенную жизнь. Он был магом и математиком, алхимиком и шпионом. Но позволь сказать вот что: Ди всегда оставался негодяем и лжецом. Мастер лжи и недосказанностей, он практиковал и совершенствовал свое мастерство в самые опасные времена, в эпоху Елизаветы. И знает, что лучшая ложь — это ложь, завязанная на правде. — Он помолчал, шаря глазами по толпе, проносящейся мимо. — Что еще он сказал тебе?
Джош не сразу решился ответить. Ему не хотелось рассказывать все подробности разговора с Ди, но потом он понял, что и так сказал много.
— Что вы использовали заклинания в Кодексе только ради своей выгоды.
Николя кивнул.
— Справедливо. Я использую заклинание бессмертия, чтобы продлить нашу с Перенель жизнь, это правда. Использую формулу философского камня, чтобы превращать обычный металл в золото, а уголь — в алмазы. На продаже книг особо не заработаешь. Но мы не алчные и обходимся малым.
Джош обогнал Фламеля и повернулся к нему лицом.
— Дело не в деньгах! Вы столько могли бы сделать при помощи этой книги! Ди сказал, что благодаря ей можно превратить мир в рай, излечить все болезни, даже восстановить природу!
У него в голове не укладывалось, что кто-то не желает использовать такие возможности.
Фламель остановился и наклонил голову так, что их глаза оказались почти на одном уровне.
— Да, в книге есть заклинания, которые сделали бы это и даже больше, — серьезно проговорил он. — Я видел заклинания, которые могут превратить мир в прах или заставить пустыни благоухать. Но, Джош, даже если бы я сотворил такое волшебство — на что не способен, — материал, собранный в Книге, мне не принадлежит и я не могу им распоряжаться.
Блеклые глаза Фламеля впились в глаза Джоша, и мальчик поверил, что алхимик говорит правду.
— Мы с Перенель только хранители книги. Мы оберегаем ее, пока не сможем передать в руки законных владельцев. Вот они-то точно будут знать, как ею распорядиться.
— Кто ее законные владельцы? Где они?
Николя Фламель опустил руки на плечи Джоша и заглянул в его голубые глаза.
— Вообще-то я надеялся, — сказал он очень тихо, — что это можете быть вы с Софи. Собственно говоря, я поставил все — мою жизнь, жизнь Перенель, существование всего человечества — на маленькую надежду, что ими окажетесь вы.
Стоя там, на улице Дюнкерк, глядя в глаза алхимика и читая в них правду, Джош вдруг почувствовал, как люди вокруг словно испаряются и они двое остаются совсем одни на улице. Мальчик сглотнул.
— И вы в это верите?
— Всем сердцем, — просто ответил Фламель. — Все, что я делал, я делал, желая защитить тебя и Софи, подготовить к грядущему. Ты должен верить мне, Джош. Должен. Я знаю, ты злишься из-за того, что случилось с Софи, но я бы ни за что не допустил, чтобы ей причинили вред.
— Она могла умереть или впасть в кому, — пробормотал Джош.
Фламель покачал головой.
— Если бы оказалась обычным человеком. Но я знал, что она необычная. И ты тоже.
— Потому что у нас такие ауры? — спросил Джош, стараясь узнать как можно больше.
— Потому что вы — те самые близнецы из пророчества.
— А что, если вы ошибаетесь? Вы думали о такой возможности?
— Тогда темные старейшины вернутся.
— И что, неужели это так плохо? — вслух подумал Джош.
Николя хотел было ответить, но тут же крепко сжал губы, словно заталкивая назад в горло свои слова. И все же Джош успел заметить, как он на миг разозлился. Наконец Николя выдавил из себя улыбку и осторожно развернул Джоша лицом к улице.
— Что ты видишь? — спросил он.
Джош пожал плечами.
— Ничего… кроме кучки людей, спешащих на работу. И полицейских, которые ищут нас.
Николя схватил его за плечо и повел дальше по улице.
— Не думай о них как о кучке людей, — резко сказал он. — Именно так видят человечество Ди и ему подобные. Они зовут их людишками. А я вижу личностей с их проблемами и заботами, семьями и любимыми, друзьями и коллегами. Я вижу людей.
Джош покачал головой.
— Не понимаю…
— Ди и старейшины, которым он служит, смотрят на людей и видят только рабов. — Он помолчал и тихо добавил: — Или мясо.
Глава 13
Распластавшись на спине, Перенель Фламель смотрела в грязный каменный потолок, нависающий над головой, и размышляла, сколько других пленников Алькатраса делали то же самое. Сколько несчастных узников разглядывали трещины в камне, угадывали фигуры в черных пятнах, воображали картинки в бурой сырости? Почти все, наверное.
А сколькие из них слышали голоса? Вероятно, многим пленникам мерещилось, будто они слышат звуки во мраке — шепот, приглушенные голоса, — но если они не обладали даром, как Перенель, все это происходило только в их воображении.
А вот Перенель слышала голоса призраков Алькатраса.
Напрягая слух, она могла различить сотни голосов, а может, даже тысячи. Мужчины, женщины и дети шумели и кричали, бормотали и плакали, звали потерянных дорогих людей, вновь и вновь повторяли собственное имя, заявляли о своей невиновности, проклинали тюремщиков. Перенель нахмурилась: не они были нужны ей.
Позволив голосам нахлынуть на нее, она выискивала среди них один-единственный, который звучал громче остальных. Сильный и уверенный, он прорывался сквозь лепет, и Перенель начала сосредоточиваться на нем, вслушиваясь в слова и пытаясь определить язык.
— Это мой остров.
Мужчина говорил на испанском с устаревшим акцентом. Впившись в потолок взглядом, Перенель отгородилась от остальных голосов.
— Кто ты?
В холодной сырой тюрьме ее слова вырвались изо рта вместе с паром, и тысячи призраков затихли.
Последовала долгая пауза, словно призрак удивился, что с ним заговорили. Наконец он гордо ответил:
— Я был первым европейцем, заплывшим в эту бухту. Я первый нашел этот остров.
Прямо у нее над головой стал проявляться силуэт, в трещинах и паутинах возникли грубые черты лица, а черная влага и зеленый мох придали образу законченность.
— Я назвал это место la Isla de los Alcatraces.
— То есть остров Пеликанов, — прошептала Перенель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
