того как он говорил, я всматривался в него, и лицо его показалось мне знакомым.
— Ну, довольно, — прервал я его в ту минуту, когда он принялся рассказывать какую-то романтическую историю о своей семье, — это бесполезно, мой милый, потому что я вас узнал. Вы — Лафон, называемый также Лелонг.
Тогда несчастный в изнеможении опустился на стул и прошептал:
— Я погиб.
Лафон рассказал мне о своем бегстве из Кайенны и о бесчисленных мучениях, которые он перенес для того только, чтобы тотчас по возвращении попасться в воровстве в магазинах Лувра.
Его рассказ был ужасен. Лафон, бежав с каторжных работ, попал к племени голлиби, которое хотело выдать беглеца, чтобы получить обещанную премию, но он согласился сделаться их рабом. Потом он бежал с этой новой каторги, оказавшейся, если только это возможно, еще более ужасной, чем первая. Почти нагой и не имея другого оружия кроме простого ножа, он долгое время скитался в девственном лесу.
Это путешествие было беспрерывной борьбой с дикими зверями, пресмыкающимися и стихиями, одним словом, борьбой не на жизнь, а на смерть. Нужна была энергия, превосходящая обыкновенные человеческие силы, чтобы превозмочь усталость и не лечь под лианами в ожидании смерти.
— Но теперь я окончательно погиб, — сказал Лафон, закончив свой рассказ, — если меня отправят обратно, я умру, во второй раз уже нельзя сделать того, что я сделал.
Я спросил, почему он, добыв свободу такой дорогой ценой, рискнул так глупо попасться на пустяшном воровстве?
— Что делать? — ответил он. — Ведь нужно же жить. У меня нет других ресурсов, кроме воровства.
Это была правда. Таков общий закон для всех рыцарей легкой наживы.
История Пуссена и Бутоне закончилась чисто театральным эпилогом. Оба были арестованы по доносу их товарищей в окрестностях Монса в тот самый день, когда они собрались жениться и сделаться добрыми буржуа.
Один хотел жениться на очень зажиточной фермерше, другой — на прехорошенькой и богатой содержательнице меблированных комнат. Дело не обошлось без обмороков, причем обе невесты чуть не выцарапали глаза жандармам.
Знакомясь с преступными подонками общества, я узнавал, насколько было необходимо, парижский свет, его маленькие тайны, его лицемерие, фальшивый энтузиазм и показную мораль.
Однажды я был в большом затруднении, когда господин Тайлор поручил мне расследовать дело о предполагаемом похищении одной молодой особы, принадлежавшей к испанской колонии. Говорили, будто эта девушка была схвачена среди белого дня на площади Триумфальной арки, посажена в карету и увезена неизвестно куда.
Весь Париж в продолжение нескольких дней сильно интересовался этим романом, который, как и вообще все романы, выдвигал на вид нечто совершенно иное, кроме вопросов чувства.
У молодой девушки было большое приданое, которое опекун не хотел выпустить из своих рук и от которого похититель вовсе не желал отказаться.
В сущности позиция похитителя была гораздо выгоднее, так как испаночка была очень красива и, очевидно, любила его. В конце концов победа осталась на его стороне, и это вполне справедливо. Я возмущался поведением этого опекуна, который вместо того, чтобы принудить похитителя жениться на девушке, им скомпрометированной, наоборот, всеми силами старался расстроить этот брак.
Однако Розина вышла замуж за своего Альмавиву, а Бартоло был посрамлен.
Так закончилось дело, давшее мне возможность судить о всемогуществе денег. Пока результат оставался неизвестен, вокруг опекуна толпилась масса людей, всячески поносивших похитителя, но как только брак сделался совершившимся фактом, когда похититель стал законным мужем, он нашел в тех же самых лицах своих горячих приверженцев. Кстати, он сделал блестящую служебную карьеру, и, говорят, молодая испанка очень с ним счастлива.
Вскоре после этого я имел случай наблюдать психологию женщины в чисто парижской драме.
Один молодой человек, занимавший прекрасное место на одном из заводов в окрестностях Парижа, был найден на дороге с разбитым черепом, а на некотором расстоянии крестьяне поймали его взбесившуюся лошадь.
Сначала думали, что это несчастный случай, но вследствие доноса пришлось сделать обыск в квартире покойного, где было найдено письмо, в котором он признавался, что совершил значительные растраты из вверенных ему хозяйских денег, и, не желая пережить позора, решился покончить жизнь самоубийством.
«Но, — писал он, — я не желаю компрометировать имя моей семьи и постараюсь придать моей смерти вид несчастного случая».
Действительно, несчастный с отчаянной энергией, которой можно только удивляться, довел свой план до конца.
У него была лошадь, которая, как ему хорошо было известно, страшно боялась железнодорожных поездов. Он подъехал на ней к месту в ту минуту, когда проходил поезд. Лошадь, конечно, испугалась, понесла и сбросила всадника около каменной стены, о которую он разбил себе голову.
Судебное следствие, начатое по этому поводу, обнаружило, что молодой человек растратил 40 000 франков из кассы завода, на котором служил.
Но как он их растратил?
Было известно, что он имел шикарную любовницу, которая стоила ему очень дорого. Судебный следователь поручил мне арестовать эту особу, которая была актрисой и с успехом играла в одном из городов Южной Франции.
Эта была высокая, красивая, хорошо сложенная женщина, улыбка которой имела обворожительную привлекательность. Я узнал ее тотчас же и вспомнил, что уже видел ее у господина Клемана, когда был секретарем при судебных делегациях. В то время она была героиней одной истории, которую я прекрасно помню, так как эта история привела меня к первому знакомству с тайнами парижской жизни.
Эта хорошенькая девушка была тогда ученицей консерватории, и один господин, занимавший видный пост в политических сферах, до безумия увлекся ею. Он был очень богат и тем настойчивее ухаживал, чем энергичнее был отпор с ее стороны. Наконец, в один прекрасный день или, вернее, вечер он мог считать себя на верху блаженства. Его заставили подписать вексель на весьма значительную сумму, и прелестная ingenue торжественно обещала поехать с ним обедать в ресторан на левом берегу Сены.
Она сдержала слово и во все время обеда была очаровательна, но за десертом, когда влюбленный потребовал возмещения стоимости своих векселей, юная комедиантка очень ловко ускользнула, а вместо нее явилась мамаша, предложившая себя в качестве искупительной жертвы.
Однако, когда пришло время расплачиваться по векселям, пыл влюбленного значительно охладел, так что потребовалось вмешательство полицейской префектуры, и господину Клеману пришлось улаживать это дело, основанное, без сомнения, на явном подмене выданного товара.
Бывшая ученица консерватории выказывала во всем такие же хищнические аппетиты, она не только разоряла несчастного, покончившего самоубийством, но еще и обманывала его, вот почему молодой человек, после одной бурной сцены, решился умереть.
Действительно, продолжительные наблюдения над самоубийцами приводят к тому убеждению, что несчастный
