Читаем без скачивания Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

Эстер взглянула на его худое лицо с длинным носом. Типично брэдфордовскими были светлые волосы и высокий рост. Он ей уже надоел, но она вежливо спросила:

– И много вас там?

Он удивленно и досадливо рассмеялся.

– С избытком. Большой клан. Одна из старейших семей в Бостоне. Мы там живем уже около двухсот девяноста лет.

Его неприкрытая гордость заставила Эстер улыбнуться. Ее собственная семья жила на этой земле уже около тысячи лет.

– Как-то про американцев никто не думает, что у них есть предки, – забавляясь, промолвила она.

Его бледное лицо вспыхнуло.

– В Бостоне это имеет большое значение.

– В самом деле? А мне казалось, что там живут только краснокожие индейцы и гангстеры.

– Вы явно никогда не бывали в моей стране.

«Да, и не собираюсь», – подумала Эстер.

– Уверяю вас, вам понравится, – заверил Уинтроп. – Бостон – очень цивилизованный город, Англия в миниатюре, но, тем не менее, он – колыбель нашей независимости.

– Надо же! Тогда очень мило с вашей стороны приехать на похороны моего отца.

– Мы гордимся своими связями с Англией!

– Но, разумеется, с аристократией вы разделались?

– Только не в Бостоне! Кто ты – там значительно важнее, чем какой ты!

Он нагнал на нее такую тоску, что она позволила себе сказать ему жестко:

– Мой отец считал, что вы там все переженились внутри семьи, что это уже почти инцест.

Его худое лицо снова вспыхнуло.

– Верно, мы предпочитаем жениться на родственниках, – неохотно согласился он. – Среди моих собственных предков – Адамсы, Кэботы и Лоувеллсы. Моя мать из Адамсов.

Эстер хотелось рассмеяться ему прямо в лицо. Что это за фамилия такая – Адамс? Он же произнес ее тан, будто они сидели справа от Господа.

– Мы очень гордимся своими предками, – продолжал тем временем Уинтроп. – Более того, мы стараемся сохранить в себе все английское, – кроме права наследования титула, разумеется.

Это возбудило интерес Эстер.

– У вас нет закона о наследовании титула?

– С того времени как Томас Джефферсон его отменил, нет. – Он уверенно продолжил – Мы стараемся это обойти, разумеется. В Бостоне у нас принято передавать свое наследство целиком. Есть способы избежать дробления. Посмотрите, что случилось с Вандербильдами.

Эстер, которая ничего про это не знала и знать не хотела, медленно произнесла:

– Значит ли это, что, принадлежи я к американской ветви семьи, я была бы единственной наследницей отца?

– Ну конечно! Ведь вы были его единственным ребенком.

Эстер одарила его ослепительной улыбкой, подошла к нему и взяла под руку.

– Просто замечательно! Пожалуйста, расскажите поподробнее.

Через шесть недель леди Эстер Конингхэм-Брэдфорд была на борту судна, отплывающего в Нью-Йорк. Еще через полгода газета «Таймс» напечатала, что миссис Уинтроп Брэдфорд 111 имеет удовольствие сообщить о помолвке ее сына Уинтропа Брэдфорда IV с леди Эстер Мэри Клариссой Конингхэм-Брэдфорд, единственной дочерью шестого маркиза Эруна.

Уинтроп Брэдфорд женился по любви. Эстер же вышла замуж за фирму «Брэдфорд и сыновья», которая, как она выяснила, являлась именно тем, что ей надо. Американская ветвь семьи были мультимиллионерами, но жили как бедные аристократы, хотя и имели дома по всему Бикон-Хиллз. Семья разбогатела на морских перевозках и текстильной промышленности, но позже занялась банковским делом и коммерцией. Управлялись все дела старшими мужчинами в семье, причем в строго консервативной манере. Так, Уинтроп не имел права принимать участие в управленческих делах, хотя он и был старшим сыном старшего сына, до тех пор пока ему не исполнится сорок пять. Брэдфорды обязаны были пройти многолетний курс подготовки и доказать, на что они способны, а именно, получить с пяти центов столько же, сколько с пятидесяти, прежде чем им доверялось что-то ответственное.

Эстер пришла в ярость. Что может кучка стариков, которым всем далеко за шестьдесят, знать о том, как делаются дела сегодня? Сейчас ведь 1930 год, черт побери, и, хотя наблюдается некоторое падение производства, оно не может длиться вечно. Как они не видят, что сейчас самое время покупать, а не сидеть в траншеях? Целые компании можно приобрести почти даром! Но в ответ на свое предложение она увидела выражение ужаса на лице мужа, который тут же оглянулся через плечо и стал умолять ее никогда не поднимать данного вопроса в присутствии его дядей или даже тетей. И вообще ей незачем забивать свою хорошенькую головку такой ерундой. Ему и в голову не приходило, что эта хорошенькая головка вполне способна продать его и его дядей с потрохами, будь ей это выгодно. Эстер рвала и метала. Все эти деньги, которые впустую лежат в банках, зарабатывая только процент, весь этот капитал, который считается священным, она бы знала, как с ним поступить!

Брэдфорды тратили деньги так, как будто по капле отдавали свою кровь. Но Эстер была поражена, когда на их первый семейный ужин тетки пришли в платьях, сшитых, скорее всего, для их первого выхода в свет, зато в драгоценностях, стоящих нескольких состояний. Эстер, имеющей фантастические жемчуга, изумруды и рубины, доставшиеся ей в наследство, не составляло труда посоревноваться с ними в этом отношении, но она никогда и никому не рассказывала, насколько богата. Она сама занималась брачным соглашением, сама учила юристов, как обойти этот вопрос и раскрыть в документе как можно меньше. Так что девяносто пять процентов огромного состояния остались под ее полным контролем, и она использовала эти средства, чтобы купить несколько обанкротившихся компаний. Одна производила оружие, другая – шелковые чулки, третья – хлопчатобумажные ткани, четвертая – предметы из алюминия. Как только кончится депрессия, они станут производить больше. Так должно быть. А пока лучше подготовиться. Вся беда Брэдфордов в том, что они гордились своим прошлым и не доверяли будущему. Эстер же, наоборот, думала только о будущем.

Прежде всего она постаралась узнать как можно больше о том, как работает фирма «Брэдфорд и сыновья». Ей бы хотелось оставаться с мужчинами за столом и участвовать в разговорах, но вместо этого приходилось идти за женщинами в гостиную, или, как говорили в Бостоне, салон, и скучать до зевоты, слушая рассказы о кухарках, беременностях, рождениях и смертях. Эстер понимала, что от нее ждут, что она родит Уинтропу сына и наследника, причем как можно скорее. Но она не намеревалась торопиться. Ее отец всегда учил ее, когда она начала охотиться:

– Сначала оцени обстановку, знай заранее, что тебя ожидает, прежде чем пустить лошадь вскачь.

Поэтому она сильно огорчилась, когда три месяца спустя после того, как она позволила Уинтропу лишить себя девственности – как и все остальное в браке, секс с Уинтропом был сплошной скукой, – она обнаружила, что беременна. Еще больше она разозлилась, когда родилась девочка. Теперь придется пройти через всю эту гадость снова. По обычаю Брэдфордов, ее дочь назвали Абигейль, как ее бабку, и едва ей исполнился год, как Эстер забеременела снова. За пристойным бостонским фасадом Уинтропа таилась мощная сексуальность. Кроме того, Эстер выяснила, что после совокупления его куда проще расспрашивать о фирме. Сам он явно гордился тем, какой сексуальной оказалась его жена. То, что его персона никак не затрагивала ни ее чувств, ни ее интересов, никогда не приходило ему в голову, он знал только: она готова отдаваться ему каждую ночь. Для нее же было важно, что она сможет выудить из него после.