Читаем без скачивания Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

В этом Аманда не сомневалась. Она уже достаточно знала свою кузину, Комбинация из Адольфа Гитлера, Иосифа Сталина и королевы Виктории.

– Ладно. Они твои. Но я хочу, чтобы мой адвокат просмотрел все бумаги. – Один из ее теперешних любовников как раз был адвокатом.

– Как хочешь.

Вот так и случилось, что, когда оставшиеся в живых четыре члена правления уселись в комнате для заседаний, а трех оставшихся пайщиков просто не пригласили, у Эстер на руках был контрольный пакет из шестидесяти пяти процентов акций. Когда заседание закончилось, у нее уже было семьдесят пять процентов. Молодой Кэбот Брэдфорд, повидавший другую жизнь, пока был в армии и далеко от Бостона, не пожелал возвращаться к старой. Он предпочел продать свои акции тете Эстер, построить яхту, которую сам же и сконструировал, и уйти в кругосветное путешествие.

– Создается впечатление, тетя Эстер, – холодно заметил молодой, тридцатидвухлетний Тимоти, – что наша фирма тоже потерпела поражение в последней войне.

«Он говорит точно так же, как и его отец, большой поклонник Генри Джеймса», – с отвращением подумала про себя Эстер.

– Вряд ли это можно назвать поражением, – заметила она вслух. – Представленные мною цифры показывают, что это не так. Наш капитал никогда не был столь большим, а наша книга заказов столь полной.

– Совокупный эффект четырех военных лет со временем сойдет на нет.

– Именно поэтому я и хочу разнообразить наше дело. Поверьте мне, война дала мощный толчок техническому прогрессу. Наша фирма должна воспользоваться этим. Доверься мне, Тимоти, и мы будем впереди всех.

– Я и не думаю, что вы уступите это место кому-либо, – ответил он.

Но, как и у остальных, у него не было другого выбора, кроме как держаться покрепче за шляпу, чтобы ее не снесло ветром, создаваемым Эстер в ее движении вперед. На перемены у нее нюх гончей, неохотно признавал Тимоти. Она успела подсуетиться, когда страну охватил телевизионный бум: одна из ее фабрик уже выпускала телевизоры тысячами. Она предвидела, что возникнет потребность в дешевом жилье, и занялась изготовлением готовых блоков для домов. Она почувствовала, что скоро бал начнет править пластмасса, и построила огромный новый комплекс. Сейчас же она увлеклась электроникой. Доходы превысили все ожидания. Она построила новую контору в центре города на земле, которую предусмотрительно купила много лет назад. Старая контора на Комонвелс-стрит сохранялась только в память о прошлом. Она выбросила всю мебель в старом викторианском стиле, которая загромождала дом на Маунт Верчон-стрит, и заменила ее великолепной антикварной мебелью, пылившейся на чердаке. Никто не удивился, когда их дом стал упоминаться в путеводителе по Бостону.

Эстер была довольна. Все шло так, как она планировала. И у нее был сын.

Ее дочери вскоре поняли, что, хотя они могли рассчитывать на некоторое внимание со стороны матери, ее любовь принадлежала только сыну. Все дети Эстер воспитывались в английской манере. У них была няня-англичанка и гувернантка-англичанка до того, пока не наступила пора отправить их в интернат. Эстер проводила дочерей строгими указаниями насчет хорошего поведения и отличной учебы. С сыном она расстаться не смогла. Она подумывала об Итоне, хотя ей и представить было страшно, чтобы отправить его так далеко. Увы, придется послать его в американскую школу, и после длительных расспросов она выбрала академию Филлипс в Андовере. Это была, в конце концов, самая старая школа в Америке, основанная в 1778 году. В сравнение с Итоном не идет, конечно, но по крайней мере он тут будет под ее присмотром, Итак, решено – Андовер.

Она никогда не уставала внушать своим детям значение их английского происхождения. Каждое лето она возила их в Эрун, чтобы они прониклись его духом. Все трое обожали Эрун: Эбби из-за лошадей, Битси из-за его великолепия, и Брэд – потому что он там с восторгом открыл для себя секс, потеряв невинность с помощью одной из горничных. И странным образом это помогло его матери укрепить свою власть над ним. Девушка забеременела, и именно Эстер позаботилась о том, чтобы выдать ее замуж за рабочего из усадьбы, который стал считаться отцом ребенка. Все было проделано быстро и беспощадно, так что никаких сплетен не возникло.

Позднее она постаралась, чтобы ее сын полностью осознал, что она сделала и почему. Это был первый из тех бесчисленных случаев, когда она вытаскивала его из ситуаций, в которые он попадал и с которыми потом не мог справиться. Как она и стремилась, это укрепило в нем твердое убеждение, что в лице матери он имеет протестантский эквивалент Богородицы. В его глазах мать была идеалом. Он верил в нее слепо, полностью, с обожанием. Она не может поступить неправильно, она сама правда, олицетворение Матери. Она приводила его в трепет, ставила его в тупик, уничтожала его как личность.

Он превратился в мужчину, неотразимого в глазах женщин: красавца-мужчину и мальчишку одновременно, сексуального потребителя, всегда берущего и никогда ничего не дающего, кроме обширного сексуального опыта. В тех случаях, если у него что-то шевелилось в другом месте, кроме паха, мамочка всегда вырывала зарождающееся чувство с корнем.

Когда он закончил Гарвардский университет, она взяла его к себе на обучение, таская с собой во все поездки сначала просто как наблюдателя, но, по мере того как он обучался, разрешая участвовать в различных сделках и интригах. Она научила его тонкостям управления, научила точно рассчитывать, где и в какой степени надавить, как манипулировать и хитрить в случае необходимости, как блефовать, если нужно. Она обучила его тонкой и опасной игре, в которую играла и в которой непременно выигрывала. Его мнение о ней как о всевластной и безгранично любящей матери еще больше укрепилось, и соответственно выросла ее власть над ним.

Вскоре в поездки ездить стал преимущественно он. Мать оставалась сидеть в центре паутины, где она всегда, по малейшему дрожанию нитей, определяла, что он задумал и с кем.

Когда к ней пришла ее старшая дочь и сказала серьезно: «Мама, Брэд создает себе скверную репутацию мерзавца типа Лотарио» – мать улыбнулась, поскольку ей хорошо были известны похождения сына.

– Злые языки, – отрезала она решительно. – Я знаю своего сына и, если меня это не волнует, не понимаю, почему должно волновать тебя или кого-то другого. – Тон ледяной и презрительный. – Если его женщины настолько жадны, что требуют большего, чем он может дать, это их проблемы. Я знаю, что женщины слетаются к Брэду, как мухи на мед. В этом, как и во многом другом, он очень похож на моего отца. – Улыбка изменилась. – Он был потрясающе привлекательным мужчиной, да, мужчиной из мужчин…