из них по своим возможным последствиям, дискредитирующим органы госбезопасности, проявлялись в таких пороках, как карьеризм, фальсификация результатов, корыстолюбие, высокомерие и недостаточная человечность, сердцевиной которой, как известно, является гуманизм, так как именно его степень проявлений, осуществляемых словом, чувствами и практическими делами в конечном счете и определяется, какова интеллигентность чекиста в целом, мера его соответствия этому высокому понятию. Ведь ее сущность – это органическое соединение, высокой пробы сплав ума, искренних чувств и – обязательно! – практических действий в русле гуманизма и гармоничной ответственности по зову чекистской чести, совести и стойких идеологических убеждений. Если этот логически соединенный ряд у человека разорван – на это надо обращать самое пристальное внимание, чтобы вовремя заметить проявляющуюся здесь явную противоположность, – человек вместо того, чтобы творить полезное дело, стал вытворять злоупотребления, проявляя свои пороки, обусловленные недостатками личностного и социального воспитания. Здесь нет мелочей, и малейшие проявления такого свойства должны решительно пресекаться в самой начальной стадии. Любое попустительство со стороны руководителей в отношении подчиненных недопустимо, пагубно и неизбежно приводило к проявлениям потери чести – от корыстного показушничества, фальсификации положительных результатов в работе и других личностных пороков, – до грубых нарушений законности и необоснованных репрессий, политических провокаций и предательства, своевременно не предотвращенных в результате попустительства и бесконтрольности.
Объективности ради следует признать, что в прошлой трагической деятельности органов были разные «черные пятна», оставленные отдельными разложившимися подонками, но это не дает права утверждать, что весь период истории органов госбезопасности обозначался цветом сплошь темным или кровавым. Историческим опытом доказано: нельзя жить ни в режиме похвалы, ни в режиме хулы. Чтобы жить по чести и совести, необходимо жить в режиме объективной истины. Именно такой режим бытия можно считать единственно достойным интеллигентного человека вообще, а тем более призванного работать в органах госбезопасности.
Шифровальщик
30 июня 1944 года при объявлении в отделе кадров Управления приказа о назначении курсантов на должности моей фамилии не оказалось. Ошарашенный такой неожиданностью, я обратился к присутствовавшему при этом полковнику Сивуде, потому что постоянно ощущал его уважительное отношение к себе и неоднократно проявлявшееся желание выделить меня по усвоению учебного материала в пример другим курсантом. На мой взволнованный вопрос: «Почему нет моего назначения?» он успокоил меня и пояснил: «Я настаивал назначить вас оперуполномоченным в дивизию, но поскольку вы не достигли возраста (мне было тогда 19 лет), строго обозначенного в приказах Центра для такого назначения, вас оставляют при Управлении. Не беспокойтесь, все, что делается, – это к лучшему».
Появившаяся на душе тревога, доходившая до мысли о том, а не связано ли это с тем, что отец был псаломщиком церкви, постепенно спала. Однако через полчаса, когда, отпустив всех назначенных на должность курсантов, кадровик начал беседовать со мной и объявил, что руководство Управления приняло решение направить меня дней на 10 в группу Маслова, обучить шифровальной работе и направить в Отдел контрразведки НКО «Смерш» 294-й стрелковой дивизии секретарем-шифровальщиком, я вновь вскипел всем своим нутром и категорически заявил, что ни в какие секретари я не пойду, а коль нельзя по возрасту назначить оперуполномоченным, то прошу отправить обратно в 7-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию или в Управление кадров 2-го Украинского фронта, куда были переданы все оставшиеся в живых мои однокашники по Новосибирскому военному пехотному училищу, получали звания младших лейтенантов и назначены на офицерские должности в войска. Видя, что разъяснение кадровика воспринимаются мною с обостренной обидой (за многие годы работы в органах натренировался переносить их терпеливее, а тогда не мог – даже выступили слезы на глазах), полковник Сивуда обратился к кадровику: «Может быть, дело Грачева передоложить генералу Королеву и он согласится назначить его оперуполномоченным, в порядке исключения, может быть, даже в дивизию, где он был награжден орденом «Слава» за боевые заслуги, в том числе и перед органом контрразведки». Искренняя товарищеская поддержка оказалась действенной и кадровик объявил: «Вы свободны, ждите вызова».
Пробыв более двух часов в одиночном раздумье, пришел к выводу, что веду себя неправильно и надо согласиться с тем, что предлагается, а не то генерал Королев может разделаться со мной «как повар с картошкой». Но отказываться от встречи было уже поздно. Поступила команда прибыть в приемную генерала.
Здесь мгновенно произошла смена моего состояния и через порог его кабинета я шагнул смело и собранным твердой волей, словно поднялся в боевую атаку. На этот раз она отличалась только тем, что вместо «ура» в полный голос доложил о своем прибытии по «Вашему указанию».
Н. А. Королев
Думаю, что как опытный чекист-руководитель и психолог, Николай Андреевич Королев увидел туго натянутые струны моего состояния. Он встал, протянул мне руку и, не отпуская мою, спокойно, мягким и тихим голосом произнес: «Сынок, что ты так взбунтовался?». Я молчал и в минуту наступившего оцепенения почувствовал, как по-отцовски ласковое обращение генерала расслабляющее пронизывает все мое тело. Предложив сесть за приставной столик, против кадровика, Николай Андреевич подробно разъяснил принятое решение о направлении меня в группу Маслова, сославшись не только на возраст, но и крайнюю необходимость укомплектовать дивизию секретарем – шифровальщиком, без которого орган дальше не может обходиться, поскольку в скором предстоит участвовать в первом эшелоне мощного наступления. Любой орган может как-то обойтись без оперуполномоченного, а без шифровальщика – это серьезная проблема.
Назначение секретарем-шифровальщиком ни в чем тебя не ущемляет. Звание здесь предусмотрено младший – старший лейтенант. Мне характеризовали тебя любознательным и с хорошей памятью, поэтому сумеешь быстро освоиться не только со своей должностью, но постепенно познать работу отдела в целом, обогащаясь опытом целого коллектива, поскольку вся его документация будет проходить через тебя. Со временем ты обойдешь своих однокашников по курсам, получивших назначения на должности оперуполномоченных по оперативному обслуживанию батальонов и других отдельных объектов. Они по существу станут набирать опыт и добиваться успехов на собственных шишках. А у тебя неограниченные возможности брать все лучшее у других. Присутствовать при допросах задержанных и арестованных. Можно даже взять в оперативное обслуживание небольшое штабное подразделение. Например, разведроту, поскольку какое-то время сам был разведчиком. Я это тебе разрешаю и можешь об этом передать своему будущему начальнику майору Иосифу Романовичу Виленскому.
Беседу генерал Н. А. Королев вел спокойно, убедительно и доброжелательно, ни разу не упрекнув меня за ранее проявленное непослушание, убедительно показал все возможности дальнейшего совершенствования, если я мечтаю стать профессиональным чекистом. Все время обращался ко мне на ты, переполняя меня радостью его душевной и искренней близостью, умением чувствовать и понять переживания
