дедушку Крылова, почти «мартышкин труд». Однако на практике противостоять этому было далеко не просто. Среди прибывающих из вышестоящих органов, в том числе и центральных, проверяющих, нередко находились такие, которые в обязательных поисках недостатков в работе, вместо того, чтобы в этих целях всесторонне ее проанализировать, занимались арифметическими подсчетами и делали выводы, что организована она плохо, не создано резидентур, нет агентов и осведомителей там-то и там-то. Всегда приходилось в таких случаях доказывать и спорить, но, как. правило, от этого «недочеты» только возрастали…
Вспоминая науку фронтовых курсов, до сих пор не могу не удивляться тому, насколько серьезно обосновывалась качественная сторона поиска негласных сотрудников, необходимость подбора их на пределе возможностей из числа более грамотных военнослужащих и с наличием определенных контрразведывательных качеств, позволяющих свободно, естественно и постоянно общаться на основе личных черт характера как с отдельными военнослужащими, так и естественно складывающимися на фронте их группами (земляческими и по другим общим интересам), быстро устанавливать контакты и входить в доверие к лицам, проявившим какие – либо подозрительные признаки возможных преступных намерений.
Вопросы данной темы по своей познаваемости беспредельны и могут быть отнесены к одной из важнейших составляющих качеств чекистского искусства, сравнимого, на мой взгляд, со способностью театрального таланта артиста перевоплощаться в нужный образ, а поэтому очень важно подчеркнуть, что уже на кратковременных курсах закладывались те основы, совершенствованию которых оперработник должен уделять постоянное внимание и настойчиво развивать на практических делах негласных сотрудников.
Не было забыто при нашей подготовке и то, что важным фактором расширения возможностей негласного сотрудника является легендирование. Это своего рода оперативный сценарий, который необходимо сыграть для показа и закрепления тех качеств, которые необходимы для успешного решения задач по тому или иному конкретному вопросу (делу).
По данной теме полковник Сивуда провел несколько семинарских занятий, давая возможность курсантам, прибывшим с передовой линии фронта, высказать свое мнение и добиться творческого понимания того, что качественный подбор и расстановка сотрудников негласного аппарата, его целеустремленное использование являлись на фронте важнейшими условиями успешной борьбы с вражескими агентами, диверсантами и террористами.
Разрабатываемая контрразведкой «Смерш» совместно с командованием единая система мер борьбы с подрывной деятельностью немецко-фашистских разведорганов, кроме упоминавшегося уже комплекса заградительно-режимных возможностей, предусматривала следующие оперативно-профилактические мероприятия: выявление вражеских агентов по признакам фиктивности документов, удостоверяющих личность, и особенностям экипировки; опрос военнослужащих, находившихся в плену и вышедших из окружения при сомнительных обстоятельствах; проверочно-розыскную работу; изучение захваченных трофейных документов; опрос населения прифронтовой полосы. Большинство из этих мер, а также контроль за их эффективностью на конкретных примерах осуществляли негласные сотрудники армейской контрразведки и зафронтовые агенты.
Начальник информационно-аналитической службы Управления контрразведки «Смерш» фронта майор Михаил Артемьевич Белоусов, с которым в послевоенные годы, в бытность его полковником и генерал-майором пришлось вместе работать, читал нам лекции на тему: «О переброске немецкой разведкой агентов и методах борьбы с ними по признакам фиктивности документов, использования экипировки и легенд прикрытия». Материалы по этим вопросам были сконцентрированы в сборнике наглядных пособий, по которому после лекций на практических занятиях заучивались на память все необходимые признаки, способствовавшие выявлению и разоблачению вражеских агентов в фронтовой зоне. В частности, подробно разбирались и должны быть твердо усвоены все признаки фиктивности «Единой красноармейской книжки», введенной по представлению Особых отделов приказом НКО СССР в октябре 1941 года. Демонстрировавшаяся поддельная красноармейская книжка выглядела как настоящая и даже лучше, поскольку у нее при внимательном рассмотрении можно было заметить некоторые отличия: улучшенная фактура бумаги, идеальные шрифт и отличное расположение текста. Но главное отличие – это скрепки. В советском документе они были из простой железной проволоки и выглядели поржавевшими, а «Абвер» сделал их из нержавеющей стали и они блестели. На этом и прокалывались агенты противника, экипированные в солдатскую форму.
Пробрался такой солдатик ползком на брюхе по мокрой земле, соблюдая все заученные меры предосторожности, но первая же проверка документов – и задержание, легенда выкрутиться не помогает…
Агенты, экипированные в форму офицера, многократно проваливались потому, что снабжались не махоркой, которую курила почти вся наша армия, а добротными сигаретами. У них выявлялись и другие погрешности, в частности, в экипировке: обувь имела толстую кожаную подошву, очки – улучшенную оправу и т. п.
В связи с активной заброской разведкой противника агентов под видом лиц, бежавших из плена или вышедших из окружения и с оккупированной территории, по представлению Особого отдела еще в декабре 1941 Государственный Комитет Обороны принял специальное решение о создании в каждой армии сборно-пересыльных пунктов, на которых силами оперсостава контрразведки осуществлялась проверка (так называемая фильтрация) указанных лиц после их задержания в полосе фронта. На конкретных примерах была показана большая эффективность этой работы (приводились данные о сотнях разоблаченных агентов), как процессуально правильно оформлять задержания и направлять задержанных на сборно-пересыльный пункт отдела контрразведки «Смерш» армии.
Подробно рассматривалось такое важнейшее направление деятельности органов контрразведки, как оперативный розыск вражеских агентов, диверсантов и террористов. Розыску они подлежали все без исключения, но в первую очередь агенты, уже переброшенные или намеченные к переброске в ближайшее время.
Основанием для объявления в розыск вражеских агентов служили сообщения зафронтовых агентов (разведчиков) органов госбезопасности и других наших источников, показания военнопленных, бывших официальных сотрудников фашистской разведки; показания арестованных и разоблаченных агентов разведорганов противника, заявления и показания свидетелей, списки и другие трофейные материалы относительно агентов, изъятые в разведорганах противника при их захвате или отступлении.
Наибольшая информация о заброшенных к нам агентах и диверсионных группах поступала от зафронтовых агентов и разведчиков, сумевших проникнуть в разведорганы и школы противника. Только в 1943 году от этих мужественных патриотов, каждодневно рискующих жизнью в логове врага, были получены данные на значительное количество, исчислявшееся сотнями, немецких шпионов и диверсантов, переброшенных в тыл Красной Армии.
Некоторым разведчикам удавалось проникнуть в абвергруппы противника, привлечь отдельных их сотрудников к себе в помощники и выводить на нашу сторону для явки с повинной крупные группы агентов, что позволяло активно использовать некоторых из них для масштабных дезинформаций в интересах командования, возвращая с легендами о выполненном задании, наращивать новые возможности поступления своевременной информации о забросках вражеской агентуры, успешно вести ее розыск и обезвреживать.
Обращалось также внимание курсантов на то, что с переходом советских войск в общее наступление на врага для контрразведки «Смерш» появилось еще одно направление розыска – выявление на освобожденных от оккупации противника территориях оставленной им агентуры и подпольных диверсионно-бандитских формирований, а также предателей и фашистских карателей, не успевших бежать с гитлеровцами и рассчитывающих как то замести следы своих преступлений перед советским народом, укрыться от возмездия.
