пятна, а там цепочка ассоциаций и… не знаю, в общем. — Я помолчал, а потом спросил: — Ты не обиделся?
— Из-за чего?
— Ну, что я думал о твоей бывшей.
— Да мне вообще похер, — фыркнул Карри. — Я ее уже лет десять в глаза не видел.
— Вот и славно, — успокоился я. — Просто вдруг захотелось с тобой поделиться.
— Очень мило с твоей стороны. Трындец как странно, но мило. Только на хрена такое вспоминать? Ума не приложу.
— Ничего не могу с собой поделать.
Повисло долгое молчание. Наконец Карри рассмеялся и принялся закидывать меня статистическими данными об успехах борьбы с огненной стихией. Нынешний пожар, по мнению экспертов, вспыхнул в результате удара молнии во время сухой грозы к северу от ранчо Маккой, расположенного неподалеку от города, после чего совершенно необъяснимым образом площадь возгорания резко увеличилась до ста гектаров. Эксперты выяснили, что новые очаги возгорания появились одновременно в трех разных местах в течение первых суток, а это красноречиво свидетельствовало об одном: здесь что-то неладно.
— Ты не торопись с решением, еще раз хорошенько обдумай мое предложение. Бюро землепользования платит очень щедро. И вообще… Что-то у меня какое-то дурное предчувствие… И если все пойдет по худшему сценарию, нам понадобится любая помощь. Особенно таких профессионалов, как ты, — промолвил Карри.
Он отстранил трубку ото рта, но я все равно слышал его приглушенный голос: сперва Карри говорил с кем-то в пожарной части, после чего принялся кричать, что сегодня же днем нужно отправить на тушение еще один борт с огнегасящим веществом.
— Стэн, у нас тут, по ходу, небольшая жопа изрисовывается: снова полыхнуло, теперь уже к югу от города. Я закину тебе отчет, который составили эксперты из Бюро землепользования. Прочти, мне интересно послушать твое мнение. Что-то мне это все не нравится. Совсем не нравится. У меня куча вопросов. Херня какая-то творится. Еще раз подумай над моим предложением. Лишняя пара рук пришлась бы очень кстати. — Карри внезапно рассмеялся: — Совсем забыл — с возвращением! Ты все-таки сказочный мудак. Другого такого еще поискать. Полетел куда-то за пятнадцать тысяч километров, просто чтобы побыть там каких-то три дня.
ГЛАВА 9
Я свел знакомство с сусликом, когда возвращался вечером с ранчо Бена Арчера. Я отправился туда, поскольку на первой полосе еще оставалось пустое место, которое надо было как-то заполнить, а моя единственная помощница, которую я взял на лето на полставки, девушка по кличке Среда, позвонила и сказала, что заболела.
Я писал репортаж о корове, которую Бен обнаружил в стойле. Кто-то перерезал ей горло.
Бен уверял, что это работа марсиан, и был крайне недоволен моей нерасторопностью. Неужели я не мог приехать пораньше, до того, как он сжег тело? По словам Бена, он обнаружил корову лежащей на боку. На теле он увидел длинную красную рану, оставшуюся после того, как корове вырезали язык и трахею. Еще с нее сняли кусок шкуры — полоса тянулась от шеи до плеча. При всем при этом не было пролито ни капельки крови. Бен нес околесицу о пришельцах и Божьем гневе, не забыв при этом упомянуть, что на грязном земляном полу коровника не обнаружилось ни единого отпечатка человеческой ноги.
Что ж, поставлю на первую полосу фотографию Бена и сделаю заголовок покрупнее:
КОРОВУ УБИЛИ ПРИШЕЛЬЦЫ
С КРАСНОЙ ПЛАНЕТЫ:
ОТКРОВЕНИЯ ХОЗЯИНА РАНЧО
Вечером, когда я ехал домой, пошел дождь. В свете фар я видел сусликов, мечущихся по старому внутриштатному шоссе. Мне подумалось, что эти зверьки явно не смотрят по сторонам, когда переходят дорогу.
Один из сусликов метнулся с обочины прямо под колеса. Я крутанул рулем, чтобы избежать столкновения, но, видимо, все же зацепил бедолагу брызговиком. Кувыркаясь, зверек взлетел в воздух, словно большущий носок, и врезался в лобовуху. Его мордочка оказалась прижатой к стеклу. Кода я попытался выровнять грузовичок, то увидел, что маленький засранец, высунув язык, мертвой хваткой вцепился в один из мечущихся туда-сюда дворников, а его крошечные коготки впились в резиновую ленту стеклоочистителя.
Я затормозил, едва не уйдя в занос. Наконец машина остановилась. Я оторвал грызуна от дворника, по неведомым мне самому причинам отвез домой, положил на кухонный стол и прикрыл беднягу полотенцем. Зверек находился в состоянии шока. Он таращился на меня и постоянно моргал.
Затем его пасть зашевелилась, словно он силился что-то сказать.
Утомление часто провоцировало проявление одного из самых страшных симптомов болезни. На меня находило лихорадочное помрачение, позволявшее мне убедить себя в том, что все происходящее вокруг является нормой, даже когда это было далеко не так.
От балды, без всякой особой причины, я сказал:
— Держись, дружище, ты поправишься, — и потыкал суслика в живот пальцем.
Грызун снова заморгал глазами-бусинками и уставился на потолок кухни, с которого свисал обрывок веревки. На секунду мне показалось, что на его морде мелькнула понимающая улыбка.
А потом суслик заговорил.
— Тысяча девятьсот шестьдесят пятый год. The Strangeloves. Их песня возглавила все чарты, — произнес зверек тоненьким смешным голосом, который бывает, когда надышишься гелием. — Они обошли даже Dave Clark Five.
Ну и ну.
Я решил вести себя так, словно ничего странного не происходит.
Именно тогда я узнал, что этот суслик любит щеголять своей эрудицией в области рок-н-ролла. Мало того, он обожает общаться с помощью цитат из разных песен. Нет, нет, мне бы хотелось вам сказать, что я был потрясен, когда он со мной заговорил, но из-за бессонницы и кучи таблеток, что я принимал, меня это нисколько не удивило, и я воспринял все совершенно спокойно.
— «I want to hold your hand»[7], - пропел суслик, стряхивая с себя полотенце.
— Как-нибудь в другой раз, — отозвался я.
Только сейчас я обратил внимание, что он одет. Черный военный берет. Армейские штаны камуфляжного цвета. Военные ботинки, в шестидесятых-семидесятых такие носили в Восемьдесят второй десантной дивизии. Плетеный оружейный ремень. На боку — малюсенький полевой нож и кольт. У левого кармана закреплены две крошечные дымовые гранаты, над которыми аккуратными стежками вышито имя: «Чаз».
Время было уже позднее. Я отнес грызуна в фотолабораторию и со всей осторожностью опустил на монтажный стол, на котором обычно делал макет газеты. Да, у нас тут всё по старинке. Работаем без компьютеров, без факсов (если мне нужен факс, я пользуюсь тем, что стоит в библиотеке), телефоны у нас не кнопочные, а дисковые, статьи печатаем на машинке «Ундервуд», а газету выпускаем с помощью линотипа весом тысяча триста кило, изготовленного
