– Да запросто! – воскликнул, смеясь, Услад. – Тяжеловозный аист, например!
– Не знал, что такая порода аистов на свете есть, – прошептал Горыныч, всеми тремя головами сникши. Надежда его родственников найти таяла, как снег под солнечными лучами.
Сжалился тут Услад над Змеем и рассказал Горынычу историю, какую папенька Дворцовый никогда тому не рассказывал. А не рассказывал потому, что боялся навредить чаду неразумному и посеять вредные желания в неокрепшем подростковом сердце. И никогда бы Дворцовый добровольно не рассказал, хоть стреляй его, хоть режь! Но Усладу с Ярилой муки родительские были неведомы, а о воспитательных эффектах, кои Дворцовый применял к Горынычу, они так и вообще не слышали, потому и рассказали все. И то, как Кощей смерть свою в зеркале увидал, и то, как слетал он в долину, затерянную за яйцом змеевым, и как в пламени перворожденном сгинул злодей. Выслушал Змей рассказ, духом воспрянул и решил непременно долину ту затерянную найти и с родней своей познакомиться. Всеми тремя головами с решением этим согласился.
Тут ор на все царство Пекельное раздался да страшный вой. Это Усоньша Виевна по причине недалекого ума снова на те же грабли наступила. Она как в замок прилетела, так сразу кинулась лицо ваксой полировальной мазать. Пока мазала – нормально все было, даже эффект мебельного блеска присутствовал, а как только перестала мазать, – так шутка озорных богов и заработала. Лицо великанши засветилось перламутровым жемчужным блеском, что твоя лампочка.
Ну Ярила с Усладом не стали ждать, пока разгневанная Усоньша прилетит разбираться. Подхватили они Власия под руки белые, взобрались на спину к Горынычу да лететь велели. Взмахнул Горыныч огромными крылами и внутрь ствола дуба солнечного влетел. Но Старшой спутникам позицию свою четко обозначил:
– Я средством перевозочным к вам не нанимался, так что подвезу только до выхода в поднебесье. А уж на небеса сами добирайтесь.
На том и порешили. Как только до дупла, что являлось выходом в страну поднебесную, поднялись, так Змея и проводили – родственников искать.
Горыныч крыльями взмахнул, с ветвей мирового дерева слетел да ко дворцу хрустальному со всей скоростью, на какую только был способен, понесся. Младшую голову от такой скорости мутило, потому закрыл Умник глаза и до самого дома не открывал.
Окна по причине летней жары были распахнуты, так Горыныч дворец даже огибать не стал, прямо в окно кухонное влетел. Провизию, какая в ларях да шкафах была, сгреб и в горницу понесся. Там он мешок нашел в сундуке, продукты в него запихал да хотел было из дворца вылететь, но Умник закричал:
– Старшой, а как же тятенька?!
– А что тятенька? – прорычал Старшой, одержимый идеей найти родственников. – Мы ж недолго отсутствовать будем!
– Давай письмо ему напишем, – предложил Озорник, в кои-то веки высказав умную мысль. – Чтобы волнение его не стукнуло.
Тут взял Умник управление организмом на себя, расстелил на столе лист бумаги размером с полновесный ковер и нацарапал текст.
После этого, считая все обязательства выполненными, Старшой огромное тело на балкон вывел и на прямых крылах на волю спланировал.
Когда Дворцовый домой пришел, сыночки его уж и следа не было, только точка темная на горизонте виднелась.
Глава 6
В ГОСТЯХ ХОРОШО, А ДОМА ЛУЧШЕ
В то время когда Ярила, Услад и Власий прибыли в райский сад, там случился незапланированный переполох. Все суетились, готовились к свадебному пиру. Приспичило Перуну, Медноголовому жениться, и не на ком попало, а на Доле-Додолюшке.
Додоля Ивановна, лебедь белая, всем была хороша. Стан стройный, лик белый, брови собольи. Весела, умна, пригожа – вот только девичьей скромностью продолжить этот ряд язык не поворачивался. О скромности Додоле никто и никогда не рассказывал, а когда спохватились, вздумали просветить богиню, то Додолюшка лобик наморщила и спросила в большом удивлении:
– Скромность? Это што за зверь такой?
На том моральное воспитание девицы и закончилось. В устоях своих Доля-Додоля была расплывчата, а в связях так и вообще неразборчива. И по этой причине Лада-мать была против такой невестушки, и Сварог, значит, тоже, что, памятуя о характере их супружеских отношений, было естественно.
Но Перун не сдавался и, желая сломить родительский запрет, орал дурниной: «Додолю Ивановну хочу!!!» И так три часа без перерыва, ни на мгновение не умолкая. На большее родителей не хватило – нервы не выдержали. Дали благословение Лада и Сварог горластому сыну да удалились в родовое дупло, почесывая уши.
И вот сейчас накрывали длинные столы, ожидая гостей на свадебный пир. По этой причине сильно Власием-Велесом заниматься было некому. Но царевич Власий о том не переживал. Пошел он к корове Зимун в золоченые хоромы, припал к коровьему боку да вздохнул счастливо – будто дома вдруг оказался. Душа его легче да счастливее стала, а в теле заметно прибавилось силы.
И корова Зимун тоже встрече с сыном возрадовалась, из сосцов ее потекло не молоко, а сливки двадцати пяти процентов жирности, чему жители поднебесной очень рады были.
Повидавшись с биологической матерью, пошел Власий погулять по райскому саду. Много чудес и диковин было в том саду, но казалось ему, будто все это он уже видел. Знакомо все и привычно. Только что спокойствие радостное на душе в новинку ему, да воздух пьянит, будто мед крепкий. Посмотрел на цветы царевич Власий, винограда попробовал и яблок молодильных. Яблочки ему показались кисловатыми, надкусил – сморщился да сплюнул. Эх, в Лукоморье яблочки – не чета этим полукультуркам! Садовые, белый налив! И все-то Власию в Ирие не так, и все в саду райском не по нему. Но подумать об этом было некогда – на свадебный пир позвали.
Угощение на свадьбу знатное приготовили, сурица и меды пенные рекой лились. Жених во главе стола восседал, сияя от радости во все лицо златозубой улыбкой. А невеста его Додолюшка стреляла блестящими глазами по сторонам, и чаще всего ее похотливый взгляд на Власие останавливался. Ярила и Уд, видя это, ухмылялись в рукава да подливали невесте пенного меда. Они намешали в Додолино питье трав, возбуждающих любовный жар, а теперь вот с предвкушением ждали результата. Никак озорники от шутки нехорошей удержаться не могли!
Наступил тот момент, когда «горько!» кричать начали. Встал Перун, и Додоля встала. Только не к мужу законному новобрачная повернула свой лик, а прямо по столу к Власию поползла. Тут Перун Медноголовый прозрел, характер супруги лучше понимать стал. Схватил он Додолю за то место, которым она к нему повернута была, на скамью усадил, а сам лицо сопернику бить кинулся. И правильно – что за свадьба без драки?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
