— Глупости какие! Стоит потанцевать с мужчиной, как вы уже начинаете сплетничать.
— Ты называешь это «потанцевать»? — Мадлен хмыкнула. — Да вы обнимались под музыку, как молодожены! И скажу честно: тебе давно пора завести кого-нибудь в этом роде. После того как этот противный Пьер наконец убрался куда подальше, ты жила как монахиня. Самое время изменить такое печальное положение вещей.
Зоэ поняла, что от подруг ничего не скроешь.
— Ну хорошо, вы победили, мне действительно нравится Оливер. Да что там? Вы же сами на него все время смотрите!
Оливер, словно почувствовав, что речь идет о нем, повернулся и помахал им рукой. Мадлен расхохоталась.
— Схватывает налету!
— Я, например, смотрела на моего любимого мужа, — запротестовала Симона. — Так что прошу меня не вмешивать в ваши делишки! Он машет рукой не мне.
Зоэ была полностью с ней согласна. Она знала, что Оливер помахал ей одной. Даже отсюда она чувствовала его взгляд, между ними словно протянулась невидимая, но физически ощутимая нить. Будто они были неразрывно связаны друг с другом, несмотря на то что один за столом разговаривал с коллегой, а другая — возле бара общалась с подругами.
— Зоэ, — Симона тронула ее за локоть, — зачем ты скрываешь свои чувства? Играешь в недотрогу или боишься влюбиться?
— Поздно, — категорично возразила Мадлен. — Они оба пропали, и Зоэ, и наш бравый начальник полиции.
Тем временем Оливер встал из-за стола, кивком попрощался с Гастоном и зашагал к женщинам. На Зоэ снова нахлынула беспричинная радость. О Боже, подумала она, я в самом деле близка к тому, чтобы влюбиться. Влюбиться не на шутку. И все признаки свидетельствуют о том, что это взаимно.
Ну что ж, будь что будет!..
6
Для Оливера последующие три часа напоминали красочный водоворот, в котором причудливо смешались новые лица, музыка, праздничный фейерверк, вкусная еда… И Зоэ. Собственно, Зоэ — единственное, что на самом деле имело для него значение. Его представили по очереди всем членам муниципалитета, школьному учителю, приходскому священнику и самым значительным коммерсантам города. Но Оливер, с его превосходной памятью на имена и лица, не смог запомнить никого.
Он танцевал с Зоэ, и все улыбались, казались такими добрыми и понимающими. Он вместе с Зоэ пил терпкое вино, и официантка в костюме Красной Шапочки одаривала их лукавым взглядом. Зоэ лучилась как солнце. Еще при первой встрече он уловил в этой женщине какой-то особый внутренний свет и теперь понимал его происхождение. Ее любили здесь, в этом городе, за нее переживали, ей желали счастья. Город для Зоэ был подобен большой семье. У нее было много друзей — не просто приятелей, а по-настоящему близких людей. Она проросла в Пюилоран всеми корнями и питалась его соками, одновременно даря себя всем.
Оливер испытал легкое сожаление, поняв, что у него в жизни не было ничего подобного. С раннего детства он не жил подолгу на одном и том же месте — отец, будучи военным, всюду возил его с собой. Оливер привык, что не стоит сильно привязываться к местам и людям, иначе может быть больно при расставании. Так он и скользил по жизни, оставаясь наблюдателем, но никогда не отдаваясь происходящему всей душой. Да, Оливер много видел, куда больше, чем эта женщина, не бывавшая дальше Тулузы. Но все его впечатления оставались поверхностными, как смена картинок в калейдоскопе.
Однако я тот, кто я есть, подумал он, и не хочу ничего менять. Каждому свое. Наверное, моя судьба в том, чтобы воспринимать все события в жизни как бы со стороны.
Оливер слушал речи глав городской администрации, аплодировал, пожимал руки новым знакомым, но его внимание оставалось прикованным к Зоэ. И чем дальше, тем сильнее ему хотелось большего, а не просто танцевать с ней, разговаривать ни о чем, любоваться ею…
Около полуночи, когда наступило время главного фейерверка, он отвел Зоэ к уединенной скамейке, скрытой густой листвой деревьев. На фейерверк лучше смотреть издалека, сказал Оливер, именно это и предполагая поначалу. Но, оставшись с ней наедине, поддался искушению, мучившему его весь вечер, и поцеловал молодую женщину.
Она ответила на прикосновение его губ так быстро и жадно, что поцелуй затянулся до полной потери дыхания обоими. Оливер ласкал ее нежную шею, скользнул рукою за вырез платья, и Зоэ страстно изогнулась. Никогда Оливер еще не желал женщину так сильно. Раньше он, помнится, даже гордился, что умеет держать себя в руках. Но теперь ему стало понятно, что до сих пор он не испытывал настоящего влечения. В их объятиях было столько обещания еще не изведанного им блаженства, что Оливер попросту не мог оторваться от нее.
На площади взлетали вверх разноцветные огни, рассыпались звездами. Римские свечи расцвечивали небеса сказочными цветами, собравшиеся кричали от восторга, а для Зоэ и Оливера не существовало никого и ничего.
Наконец они смогли оторваться друг от друга. Лица обоих пылали. Волосы Зоэ выбивались из-под гребней, делая ее еще более желанной. Оливер ласково провел пальцем по ее приоткрытым влажным губам, и она затрепетала всем телом, отзываясь на прикосновение.
— Если мы не поостережемся, — прошептал он, прижимая ее к себе так, чтобы она почувствовала силу его возбуждения, — это может произойти прямо здесь. Ты чувствуешь?
Конечно, она понимала, о чем говорит Оливер, и слегка отстранилась.
— Но ведь мы хотим этого, мы оба, — продолжил Оливер, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать срывать с нее одежду. — Верно?
Зоэ кивнула.
— Только не здесь… Не хочу, чтобы все произошло так…
— Да уж, застать одного из организаторов праздника, страстно обнимающегося на скамейке с начальником полиции!.. Городским сплетницам будет что обсуждать целый год, — засмеялся Оливер. — Но если ты хочешь… я приду к тебе домой. Позже, чтобы никто ничего не заподозрил.
Зоэ перевела дыхание. Вот он, момент решающего выбора. Скажет она «да» или «нет» — это повлияет на ее дальнейшую судьбу. По-хорошему, такое решение нужно принимать взвешенно, все обдумав. Но Зоэ сейчас не желала думать. Она твердо знала: да, она хочет, чтобы Оливер пришел к ней.
— Да, — прошептала она, закрывая глаза. — Мне нужно задержаться здесь еще на полчаса. После чего я пойду домой… И буду ждать тебя.
Они потянулись друг к другу одновременно, не сговариваясь, и снова поцеловались. Зоэ вся дрожала. Потом, не глядя на Оливера, быстро встала. И вскоре он услышал ее голос, вплетенный в общий хор восторженных криков, когда новая ракета рассыпала в небе зеленые и алые звезды.
