зданиях, но, конечно, не увидел ни стрелка, ни его позиции. Минуту спустя позади он услышал женский вопль, к которому тотчас присоединился второй и третий. Кто-то принялся звать врача. Перед тем, как шторка внутри бинокля перекрыла поле зрения, Аякс заметил промелькнувшую тень в одном из оконных проемов башенного копра, возвышающегося над остальными строениями промзоны. Аякс не был уверен, померещилось ему это или нет, однако решил не дожидаться патруля и сам отправиться в промзону. Тем временем возле мертвого архивариуса собралась толпа. Аякс наспех, с запасом в несколько метров очертил камнем бездыханное тело и, потрясая высоко поднятым служебным удостоверением, громко, стараясь перекрыть гвалт и плач, объявил, что пересекать границу круга до прибытия полиции строго запрещено.
— А после? — раздался из толпы ехидный детский голос.
Аякс поискал глазами спросившего.
— А кому это интересно?
Его вопрос остался без ответа.
Аякс выпустил камень из руки и направился к джипу, как услышал за спиной тот же детский голос, пониженный до испуганно-восторженного шепота:
— Это он убил. Точно. Я рядом был. Кровь на роже, смотри. Вон, и пушка под мышкой оттопыривается. Видал?
— Город идиотов, — вздохнул Аякс, забираясь в автомобиль.
* * *
Покосившиеся железные ворота промзоны были распахнуты настежь, на земле у въезда запеклись свежие следы протекторов грузовика. Обнесенная колючей проволокой территория казалась попросту необъятной. Тут без труда мог скрыться не только снайпер, но целая армия. Проезжая мимо порушенных, будто при бомбежке, цехов, минуя черные от копоти котельные, заросшие акацией склады, разбитые мастерские и обвалившиеся гаражи, лавируя между спекшимися угольными и мусорными кучами, Аякс не на шутку боялся заблудиться, не найти обратной дороги. К копру — обветшавшему железобетонному пеналу метров пятидесяти в высоту — он выехал случайно и тотчас заметил человека, который при виде машины скрылся внутри башни. Аякс, опасаясь, что снайпер мог до последнего следить за ним, припарковал джип вплотную к стене и выбрался через пассажирскую дверь. В воздухе держался едва уловимый подкисший пороховой чад. У бокового входа в копер разламывался скомканный фантик от конфеты. Стоило Аяксу показаться в дверном проеме, как его щеку и висок ожгло крошкой от ударившей в бетонный косяк пули. При этом звука выстрела не было слышно. Аякс швырнул камень в проем, проскользнул внутрь через соседний вход, выстрелил наугад в темноту и бросился ниц. Эхо его выстрела отдалось на большой высоте.
— Ведь ты не хочешь попасть в меня, гад! — крикнул он, оглушенный. — Ты мог это сделать, пока я был на руднике! Тебе нужно не убить меня, а напугать, правда? — На мгновенье ему показалось, что кто-то пытается заговорить с ним, но это было все то же эхо. — Что, сволочь, Хассельблада напугать не выгорело?
Дождавшись, пока глаза привыкнут к полумраку, он осторожно приблизился к шахтному стволу в центре громадного, перехваченного ржавыми балками и эстакадами помещения.
Из квадратной дыры ствола торчали направляющие подъемного механизма с застопоренной невысоко над поверхностью опрокидной клетью, разило сероводородом. К одной из стен ствола крепилась пожарная лестница — зигзагами, марш за маршем, она спускалась в кромешную тьму. Из этой тьмы донесся глухой выстрел. Пуля с визгом отрикошетила от балки над головой Аякса. Аякс принялся стрелять в ответ — давил на спусковой крючок, пока были патроны, — сдернул с пояса запасной магазин, но перезарядить пистолет не успел — с адским скрежетом перевернулся кузов застопоренной клети, и буквально в шаге от него на землю обрушился тяжеленный сноп угольной пыли. Какое-то время Аякс не мог ни видеть, ни двигаться, ни дышать, уверенный, что оказался погребен под этим антрацитным барханом. Однако, когда пыль осела, выяснилось, что его засыпало всего лишь по лодыжки.
Из копра Аякс вышел, сильно ссутулившись, словно ждал, что на него обрушится что-то еще. В одной руке он продолжал держать разряженный кольт, а в другой запасной магазин. На зубах у него скрипел уголь. Чихнув, он поднял вокруг себя небольшое черное облако. На себе он не видел ни одного светлого или цветного пятнышка, и, несмотря на пасмурную погоду, уже чувствовал испарину по всему телу.
* * *
Проехать незамеченным мимо рудника ему не удалось. Лейтенант Бунзен, заметив его, дал знак подъехать к обрыву. Однако Аякс остановился на том самом месте, где следователь застал его взмахом руки. Лейтенант, сообразив, что что-то не так, сам пошел ему навстречу.
— Что с вами? — спросил он неуверенно, с опаской встав неподалеку от джипа и близоруко всматриваясь в салон.
— Ни слова больше, — попросил Аякс. — Дайте мне сначала добраться до ванны, потом я целиком в вашем распоряжении.
— К сожалению, не могу, — ответил Бунзен. — Прежде вы должны…
— Хорошо. — Заглянув в зеркало заднего вида, Аякс с усмешкой отер запястьем лоб. — Тогда, лейтенант, либо вы разгоняете толпу, либо я отвечаю на все ваши вопросы в участке.
Следователь, улыбаясь, позвонил по мобильному кому-то из патрульных, сказал, что возвращается в город, попросил, чтоб судмедэксперты «не тянули», и сел в машину к Аяксу на заднее сиденье.
* * *
В туалете полицейского участка Аякс кое-как смыл угольный налет с лица и шеи, опустошил карманы пиджака и затолкал его в мусорный бак. На столе в кабинете следователя он разложил бумажник, документы, запасную пистолетную обойму, разряженный кольт с открытым затвором и покосился на папку с собственным делом, которая уже достигла толщины телефонного справочника.
— Не пойму, — сказал Аякс, указав на дело, — дрожжей вы добавляете туда, что ли?
Бунзен положил на папку хрустальную пепельницу с катающимся на дне металлическим шариком и аккуратно, одним пальцем подвинул пистолет за рукоять, так что ствол его лег вдоль длинного края стола и в то же время нацелился на папку. Подушечка мизинца лейтенанта была заклеена пластырем.
— Вчера, приблизительно в это же время, вы хотели сделать заявление о возможном убийстве, — неопределенным тоном сказал Бунзен.
— Было дело, — кивнул Аякс.
— Но почему вы решили, что это будет именно убийство? — спросил следователь.
— Потому что старик как с цепи сорвался.
— Что вы имеете ввиду?
— А то, что все было в точности так же, как с Иосифом накануне его смерти. — Аякс встряхнул плечами. — Истерика и обещание раскрыть у обрыва государственную тайну.
Бунзен сложил локти на столе и потрогал мизинцем рукоять кольта.
— А почему все-таки не заявили?
— Почему… — Аякс посмотрел на свои руки, на которых еще оставались черные разводы. — Не знаю даже. Дурацкая ситуация какая-то.
— Ну, а все-таки?
— Если бы я заявил о планируемом убийстве, — рассудил вслух Аякс, — а убийства не произошло, я повесил бы на себя
