— Вот они, мама, — произнесла она. — Какие-то молодые грубияны готовы были схватить их, но я открыла дверь.
Из глубины комнаты раздался приятный голос, напоминавший звон серебряного колокольчика:
— Кто-нибудь видел, как они входили?
— Нет, мама, — ответила девчонка. — Я внимательно осмотрела улицу.
— Очень хорошо, моя дорогая. Теперь можешь идти спать. Проходите, ребята, не торчите у двери.
Владелицей этого приятного голоса являлась самая толстая из женщин, каких только приходилось видеть Джону на протяжении всей его жизни. Ее амебообразное тело возлежало на старой кушетке. За исключением почти незаметных движений челюсти, которая едва шевелилась при разговоре, да проницательных глаз, которые все время стреляли туда-сюда, женщина была совершенно неподвижной.
— Пусть это не пугает вас, — прозвучал ее мелодичный голос. — Когда-то я была такой же хорошенькой, как и все остальные маленькие сестры. Да, тогда я была еще совсем юной. Но вы привыкните ко мне.
Хард, который прекрасно ориентировался в обстановке, знал, как себя вести в подобных ситуациях.
— Добрый вечер, мама, — вежливо обратился он к ней. — Меня зовут Хард, а это — мой друг Джон.
— Тебе вовсе не обязательно называть меня мамой, парень. Я требую этого только от своих девочек. Это помогает держать их в руках. Я слышала, у вас возникли какие-то проблемы, не так ли? — На этот вопрос, естественно, не последовало никакого ответа; однако она и не стала дожидаться его, а продолжала без всякой паузы:
— Юный лорд Тчорнио и его дружки очень упрямы. У них только одна мысль в голове, да и то они сами толком не знают, чего хотят. А это очень опасно. Но вы не переживайте, ребята. Мы выручим вас.
От проявления такой осведомленности со стороны совершенно незнакомой женщины у Джона полезли глаза на лоб.
— Да, но кто вы?
— Мы — Маленькие Помощницы Матери, — произнесла женщина, делая невероятные усилия, чтобы изобразить на своем лице хоть подобие улыбки.
* * *
Тчорнио уже просто не мог совладать с той славой, которая на него обрушилась. Дело было даже не в том, что каждый в Лиффе знал о заговоре; сам Комитет внезапно стал чрезвычайно важным элементом в жизни Лиффа, и он, Тчорнио Гар-Сполниен Хиирлт, стал всенародным героем. Это было выше самых смелых мечтаний, и в это просто невозможно было поверить. Ему даже присвоили почетное рыцарство в Материнской Гвардии.
Но что было для него, Тчорнио, самым главным, так это тот факт, что теперь все, наконец, стали верить в существование заговора, и что сам он перестал быть посмешищем, ж что мнимая угроза, выдуманная им в качестве шутки в тот период, когда насмешки приятелей стали совсем уж допекать его, теперь приводит в ужас всех и каждого. Его мания схватить и уничтожить убийц стала похожа на религиозный фанатизм,
Его самоуверенность и положение в обществе сильно пострадали бы, иойме он хоть на минуту, что сам был виновником того, что убийцам удалось бежать из города. Но именно в тот день, когда Джон и Хард покидали Лиффдарг, сам Тчорнио был на дежурстве у главных городских ворот.
Но это упущение едва ли можно отнести только на счет личной беспечности Тчорнио. Он полагал, что дает разрешение на выход из города Матери Бальнии и двум маленьким сестрам, направлявшимся в Храм в Примилбоее.
В двадцати пяти стербах от города экипаж остановился.
— Здесь вам придется выйти, ребята, — объявила мадам, сопровождавшая Джона и Харда.
Их ждала небольшая группа — в большинстве своем мужчины к простой одежде, которых можно было принять за крестьян.
— Народная Армия, — сказала Мать Бальния с гордостью.
Джон и Хард, которые чувствовали себя довольно неловко в женском платье, вылезли из экипажа.
— Эй, Мать Бальния, — прокричал один из ожидавших, — что за солдат ты нам привезла? Нам здесь не нужны маленькие сестры.
— Смейся сколько тебе угодно, — резко ответила та. — Эти девочки на самом деле такие умелые бойцы, равных которым ты вовек не увидишь.
Громкий вызывающий смех привел Джона в такое же смущение, как и платье проститутки, в которое он бмл облачен. Но характер Джона не позволял ему долго печалиться. Нет, по-настоящему его беспокоило совсем другое.
— Огромное спасибо, Мать Бальния, — произнес он со смехом, который позволял ему чувствовать себя более уверенно и, главное, принять позу вежливого достоинства. — Я постараюсь отблагодарить вас за помощь как только возвращусь в город.
— Разве тебе никто не объяснил? — спросила она. — Эх, парень, ты никогда уже не сможешь возвратиться в город. Народная Армия не позволит тебе, да к тому же это и небезопасно. Хорошенько зарубм это себе на носу. Независимо от того, как сложится твоя дальнейшая судьба, возвратиться ты уже не сможешь.
Ее экипаж: круто развернулся и в клубах густой пыли помчал обратно в город. И вот тут-то наконец Джон Харлен почувствовал, что действительно сильно обеспокоен.
ГЛАВА X
Основная трудность в искусственном ускорении развития культуры состоит в том, что никогда нельзя точно предугадать, насколько значительную по объему часть такого развития способна воспринять сама культура* Это наглядно продемонстрировал способ применения лиффанами пороха, что на фоне первого проекта, выполненного подразделением Особых Операций, могло показаться простой случайностью. Буквально через неделю после того, как Пиндар Смит дал заказ Гильдии Фармацевтов изготовить для телеграфной службы динамит, какой-то неизвестный умелец из лиффан изобрел порох и стрелковое оружие, а еще через три недели Гильдия Оружейников уже вовсю торговала такими револьверами, какие наверняка расхватали бы где-нибудь в районе мифической американской границы. Еще через год была создана Гильдия Производителей Оружия, что вызвало закономерную тревогу подразделения Особых Операций, поскольку в соответствии с его планами производство оружия на Лиффе должно было начаться на гораздо более позднем этапе развития планеты.
Через год после своего создания Гильдия Производителей Оружия осуществила пробные запуски пилотируемых ракет, вскоре, правда, отказавшись от этой идеи. К счастью, члены подразделения Особых Операций ничего не слышали об этих экспериментах, что сберегло им нервы и спокойный сон.
Вместо того, чтобы являть собой лишь стимул для развития планеты, как это планировалось с самого начала, подразделение Особых Операций на самом деле стало гораздо более действенным, чем просто стимулом или ферментом. Тот процесс, который они вызвали на Лиффе, нельзя было назвать прогрессом; это был подлинный взрыв, невероятное и не зависящее от воли терран бурное развитие технологии — такое же неожиданное и неотвратимое, как процесс внезапного выпадания в кристаллы перенасыщенного раствора; и пока они благодушно полагали, что полностью контролируют ситуацию, бурный процесс увлек их за собой так же стремительно, как и всю планету Лифф.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
