надо было. Если до этого взгляд серых глаз казался потухшим и равнодушным, то сейчас он затянулся свинцовыми тучами.
— Послушайте сюда, Диана, и очень внимательно, — Ермак медленно поднялся с кресла, заставляя меня задирать голову, чтобы смотреть на него, — вы не будете мне указывать, вы не будете указывать ни одному сотруднику здесь. Меня уже не интересует то, как именно вы провернули свою аферу и тот факт, что задурили головы Софии и Хиггинсу, — а моё прозвище пошло-то в народ, — сейчас я работаю в том числе и над тем, какое именно наказание вы понесёте, когда я уберу вас со своей дороги. И, анализируя то время, которое вы мельтешите у меня перед глазами, я не могу не заметить, что вы ведёте какую-то глупую игру и против меня. Для вашего же блага на то время, пока всё это не закончите, — он уже нагнулся ко мне почти вплотную, почти на расстоянии поцелуя, — перестаньте меня преследовать.
На столе внезапно взорвалась кружка с кофе. Его речь вывела меня из себя, и вот результат.
— Неужели я тебе настолько мешаю? — прервала его задумчивое созерцание осколков и кофейного пятна на столе
— Вы всего лишь досадное недоразумение, не более того, не преувеличивайте свою важность в моей жизни.
— По-хорошему у нас не получится, так ведь?
— У нас ни по какому не получится. Будь вы умнее, вы бы это уже осознали, — припечатал он.
Руки покалывало от желания свернуть ему шею. На секунду я даже позавидовала его выдержке. Меня моя оставила, резко стартанув, поднимая клубы пыли из нервозности и растерянности.
Не удостоится он ответа от меня.
— … и София, принесите мне пирог с вишней. — послышался голос Ермака из селектора, когда я покидала его офис.
Впервые за всё наше знакомство с Хиггинсом я накричала на него. Да, сорвала злость. Низко, не по-взрослому, каюсь. Я сама себя же загнала в рамки со своим заклинанием, когда устраивалась сюда на работу — теперь нет ни единой свободной минуты. Мой подопечный без присмотра, я до сих пор не знаю, чьих это рук дело, у меня нет денег совсем — последние ушли на подарок кому-то там, как оказалось, начальники скидываются на подарки другим начальникам на дни рождения, а Пради далеко, он не сможет сейчас мне помочь, успокоить.
При мысли о Пради у меня защемило сердце. Он был прав во всём. За все свои годы уже могла бы начать относиться к жизни иначе, чем юная прожигательница. Не всё — игра. Я несу ответственность за других, а из-за своей тупости их же и подставила.
На заседании Правления я не могла отделаться от гнетущих мыслей, которые, как падальщики, пожирали меня изнутри. На все вопросы отвечала односложно, даже грубо. Хиггинс взял на себя ответственность комментировать мои ответы исходя из своего опыта и знаний, за что ему спасибо, но, тем не менее, сейчас он и все остальные меня раздражали. Возможно, если бы я разбиралась более глубоко во всей этой чебухне, я бы не заметила, как они все часами, чёрт их задери, ходят по кругу в обсуждении одних и тех же вопросов.
Любые дискуссии заканчивал Ермак. Как он сказал, так и решали действовать. Зачем тогда тратить столько времени, если всё равно решает он один?
В конце рабочего дня я уже была настолько накрученной, что ходила из угла в угол, не находя себе места.
— Пради, чёрт бы тебя побрал, — выругнулась, глядя в окно, будто он мог меня услышать.
Как же он мне сейчас нужен! Я не настолько несамостоятельная, что не знаю что делать. Просто когда он рядом, всё легче. И имеет смысл.
Я так и застыла у окна, пока не почувствовала на губах горько-яблочный привкус. Даже не заметила, как растёрла паслен в пальцах.
— Хиггинс, — рявкнула в трубку, — быстро ко мне.
Парень появился буквально через мгновение.
— Диана Петровна? — Очень аккуратно вырвал он меня из мыслей, которые вновь поглотили так, что не заметила, как он вошёл.
— Сегодня у Ермака есть встречи?
— Я не знаю, Диана Петровна.
— Узнай. И адрес тоже. Пожалуйста.
Хиггинс не стал спрашивать, зачем мне это нужно. Я даже уверена, что никто не узнает, что я этим интересовалась.
Что ж, настало время проверить жилище своего подопечного. Возможно, остатков силёнок хватит, чтобы хотя бы там обезопасить его от лап неизвестной мне ведьмы.
Элитный жилой комплекс. Ну конечно. Как предсказуемо! Да, моя раздражительность не имеет смысла, но про себя высказывать образу Ермака всё, что о нём думаю, мне никто не мешает.
Судя по данным Хиггинса, мой подопечный на встречах до позднего вечера, что даёт мне возможность исследовать дом без излишней спешки.
Свою оплошность я поняла уже совсем скоро. Жилой комплекс выглядел уютно и приветливо со своими домиками из красного кирпича, которые не царапали небо высотой. Трёхэтажные, с огромными окнами, с вечнозелёными лужайками они напоминали о лондонских вечерах, пахнущих Темзой и книгами. А вот охрана, которая имеется в каждом из таких домов, напомнила мне, в какой именно стране я нахожусь.
Через шлагбаум мне помог пройти мой ведьмовской шарм, а вот этот истукан, который, кстати, хреново справился со своими обязанностями, раз уж в квартиру моего подопечного смог кто-то посторонний проникнуть, дальше меня не пускал. А у меня не было ни денег, ни сил, чтобы пройти дальше.
Кусая нижнюю губу, начала исследовать окрестности в поисках способов попасть в дом, да хотя бы пройти пост охраны, которая зорко выискивала меня, спрятавшуюся в густых зарослях.
Идей в голове ноль. Пради смог бы придумать.
Со стороны дверей послышалась какая-то возня, звонкий чопорный голос, а потом миру явилась наиудивительнейшая картина — дама с котом! Если в том, что кто-то выгуливает огромного, жирного, чёрного кота нет ничего предрассудительного, то в образе самой дамы воображение поражало многое. Неужели кто-то до сих пор сочетает фиолетовое и жёлтое? А это громадное перо на шляпке, оно с чалмы султана?
Шляпки я люблю и сама порой ношу, но со спортивным костюмом? Он из чего вообще сделан, из новогоднего дождика?
Пока я рассматривала интереснейшую парочку, в голове на периферии созревал идеальный по своей тупости план!
Заклинание трансформации!
Охранник явно знает эту парочку. Перевоплощаться в другого человека очень сложно и невероятно опасно, а вот в животного — намного легче. Ведьмы издавна служили силам природы, обращаясь к живности, вытягивая жизненные силы, принося в жертвы, создавая из них фамильяров, проникая в их глаза, чтобы видеть то,
