Деби уехала на закрытую распродажу имущества одного из городских домов и ничего не знала об этих публикациях. Когда же она позвонила на работу, ей сказали, что репортеры с утра атакуют ее офис.
– Они даже разбили лагерь на тротуаре напротив магазина, – сообщила секретарь с нескрываемым удовольствием. – Но приехала полиция и разогнала их. Однако из вашего дома звонил консьерж и сказал, что часть репортеров переместилась уже туда.
– О Боже! – застонала Деби. Она знала, что пройдет несколько дней прежде, чем пресса оставит ее в покое: лихорадочная погоня за сенсациями заставит ее охотиться за новыми жертвами. Она сразу же поехала в школу, посадила Ронни в машину и повезла домой. Но, чтобы попасть в свой подъезд, они были вынуждены пробиваться сквозь строй журналистов. Деби, крепко держа сына за руку, быстро шла к дверям, когда двое фоторепортеров буквально набросились на них, направив объективы своих фотоаппаратов прямо им в лицо. Они пытались заблокировать им путь, но консьерж, поджидавший у входа, быстро распахнул перед Деби дверь.
– Что сказал мистер Гроус по поводу вашей помолвки? – прокричала в лицо Деби какая-то женщина.
– Он сказал, чтобы вы занимались своим делом, черт вас возьми! – прозвучал за ее спиной резкий голос Арчибальда. Он подхватил Ронни на руки и двинулся к дверям, расчищая дорогу.
Как только консьерж захлопнул дверь перед носом журналистов, Деби повернулась к Арчибальду, чтобы забрать Ронни, но тут же отпрянула назад, увидев его холодные, потемневшие от гнева глаза.
С сыном на руках Арчибальд взлетел вверх по ступеням к дверям ее квартиры.
– Открывай дверь, – приказал он.
Деби раскрыла было рот, чтобы с возмущением возразить ему, но, вновь увидев его глаза, послушно выполнила приказ. Ронни крепко обнимал отца за шею, еще не зная, огорчаться ему или рассматривать случившееся как приключение. Арчибальд нежно разжал его ручки и усадил на стул.
– Эй, да здесь прекрасный рисунок. – Он указал на стол. – Это для меня?
– Да, только он еще не закончен.
– Покажи-ка его мне.
Арчибальд кипел от негодования, но ему удалось взять себя в руки. Когда Ронни занялся своим рисунком, он вышел на кухню. В выжидательной позе он стоял, прислоняясь к стене и сложа руки на груди, и хмуро поглядывал на Деби. Она всем своим видом демонстрировала нежелание что-либо обсуждать с ним. Молчание затянулось. Наконец она не выдержала, плотно прикрыла дверь, чтобы Ронни не слышал их разговора, и желчно выдавила из себя:
– Ну хорошо. Говори, что ты хотел мне сказать, и уходи.
– Если ты думаешь, что сможешь так легко уйти от разговора, то глубоко ошибаешься, – угрюмо начал он, приблизившись к ней с угрожающим видом. – Как, черт возьми, ты могла дойти до этого?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты сама прекрасно знаешь, что я имею в виду! Как ты могла согласиться на обручение без любви, только для того, чтобы досадить мне?
Его обвинение было настолько справедливым, что Деби, заикаясь едва смогла произнести в ответ:
– Ты абсолютно не прав, я просто с ума схожу от Зака.
– Да, ты действительно сходишь с ума, но лишь оттого, что я получил возможность общаться с Ронни. – Его лицо выражало презрение. – Я никогда бы не поверил, Деби, что ты можешь быть такой мстительной.
Краска залила ее лицо, но голос оставался холодным и бесстрастным.
– Ты ничего не знаешь обо мне. – Арчибальд прищурился.
– Может быть. – Его крепко сжатые кулаки, засунутые в карманы, проступали сквозь ткань брюк. – Но одно я знаю совершенно точно: Зак Уинсток абсолютно не подходит на роль отчима Ронни, точно так же, как он абсолютно не подходит на роль твоего мужа.
– Да как ты смеешь! Зак добрый, образованный, культурный человек, он будет замечательным мужем и отцом!
– Чепуха! – Арчибальд вынул руки из карманов. – Он предложил тебе выйти за него замуж только по одной причине. Он мой конкурент, мой враг! Разве он делал тебе предложение раньше, до того как появился я? Ну, делал? Неужели ты не понимаешь, что он предлагает тебе замужество только для того, чтобы досадить мне? Он просто использует тебя, Деби!
Ее лицо побелело.
– Да, тебе виднее, – сказала она с бешенством. – Ведь ты очень опытен по части использования женщин.
Арчибальд посмотрел на нее с недоумением, неприятно пораженный откровенной злостью, которую он увидел на ее лице, злостью, граничащей с ненавистью. Внезапная догадка осенила его.
– Ты действительно так думаешь? Ты считаешь, что я всего лишь использовал тебя тогда? Поэтому ты и ненавидишь меня? – Он взял ее руку, лицо его стало серьезным и решительным. – Ты не должна больше заблуждаться. Все, что с нами тогда случилось, было...
– Был секс, – нетерпеливо оборвала его Деби. – Просто я оказалась рядом, и ты использовал меня.
– Я что-то не помню, чтобы ты сопротивлялась, – заметил Арчибальд. – Мне показалось, что и ты получила удовлетворение.
– Это неважно. А ты на следующее же утро вспомнил о жене и вышвырнул меня из дома. – Деби охватило такое волнение, что она не смогла его скрыть. В ее голосе звучала такая горечь, что Арчибальд с трудом его узнал. Нахмурившись, он пристально смотрел на нее. Потом шагнул к ней и сжал ладонями ее плечи.
Ужаснувшись, что выдала себя, что открыла перед ним самые сокровенные свои чувства, Деби уперлась влажными от волнения руками ему в грудь и попыталась высвободиться из его объятий. Но это было равносильно попытке сдвинуть каменную стену. Он сжал ее плечи еще крепче.
– Выходит, для тебя это значило...
– Не будь глупцом! – прервала Деби. – Это ничего для меня не значило. Меньше чем ничего.
– Я не верю тебе.
– Это правда!
Арчибальд с усмешкой смотрел на нее сверху вниз с высоты своего роста.
– Прекрасно. Есть только один способ выяснить это. – И, притянув ее к себе резким движением, он склонился к ее губам.
От неожиданности Деби застыла в оцепенении, но, ощутив тепло его настойчивых губ, начала отчаянно сопротивляться. Арчибальд прижал ее руки к бокам, но она яростно крутила головой, пытаясь отвернуться от него, осыпая его проклятьями. Но Арчибальд вновь припал к ее губам, прервав ее яростную ругань. Она прикусила ему губу и довольно засмеялась, почувствовав, как он вздрогнул от боли. Но его губы вновь плотно прижались к ее рту, заставив его беспомощно раскрыться, не позволяя ей делать больше уже никаких движений.
Слезы ярости от собственной беспомощности брызнули из глаз Деби. Она боролась сейчас не столько с Арчибальдом, сколько с собственными ощущениями. Она уже распознала их. Это были те самые ощущения, которые она испытывала лишь в его объятиях и с которыми, как она считала, ей удалось справиться много лет назад. Но теперь они возникли вновь и стали в сотни раз сильнее. С огромным усилием Деби оторвалась от Арчибальда.
