Глубже, глубже… К их на первый взгляд почти броуновским метаниям…
Энн… Пока я нащупывал ходы, Энн выглядывала из-за моего воображаемого плеча. Я чувствовал, как восторгает и удивляет ее появление каждой новой картины. Сама она ничего подобного увидеть не могла, но, очевидно, зрелище оправдывало в ее глазах даже то, что и я был способен чувствовать какие-то ее мысли, когда мы находились так близко друг к другу.
Нет, конечно же, огненные частички двигались не хаотично… В их движении чувствовался ритм, определенная периодичность, и теперь, глядя со всех своих наблюдательных пунктов одновременно, я это понял. Где-то внутри, я был уверен, лежала информация о Коре, информация о том, где она, и я продолжал пристально вглядываться…
Подумав о Коре, я уловил подтверждение, исходящее от Энн.
— Где она? — спросил я. — Если ты знаешь, скажи. Это избавило бы меня от трудной работы.
Но она тут же ответила отрицанием, хотя я успел заметить, как Энн попыталась затушевать мысль о Коре, и уловил лишь намек на какое-то место с теплым климатом. Не Флорида, а что-то другое… Мне стало понятно, что она остается со мной главным образом ради ожидаемого представления. Ей хотелось узнать, что я успел сделать и что собираюсь предпринять, но только для ее собственного удовольствия. Если бы со мной случилось что-нибудь ужасное, она всегда могла бы ускользнуть. Кроме того, Энн, видимо, хотела знать наверняка, если меня постигнет неудача, чтобы потом было что доложить Барбье. Ведь ее последняя попытка свести меня с ума своими иллюзиями провалилась. Вряд ли она скажет что-нибудь добровольно.
— Ладно, — произнес я. — Может быть, страсть к подглядыванию все же лучше, чем отсутствие каких-либо чувств.
Меня окатило волной душевной боли, оскорбленного достоинства и еще какого-то чувства, но я никак не отреагировал и продолжал наступать на крепость со всех сторон.
Оттолкнувшись сразу от множества своих опорных пунктов, я двинулся вперед и почти вплотную прижался к движущимся огненным точкам сторожевых программ. Потом приказал, чтобы они расступились…
И пламя раздвинулось, словно открылись клювы перед каждым из моих наблюдательных пунктов… Я проник за огненный ров…
С этого расстояния стены уже казались дымчатыми, клубящимися и подвижными…
Я продвинулся вперед сразу в двух местах, и меня мгновенно толкнуло обратно. Дым сомкнулся и принял твердую форму — передо мной возникло нечто блестящее, похожее на глыбу черного льда… Пристально вглядываясь, я даже мог различить внутри кристаллическую решетку, уходящую в темную бесконечность…
Но пока силы защитников крепости скапливались у тех двух моих точек проникновения, чтобы отразить врага, я заметил, как, становясь все прозрачнее, слабеют стены цитадели у всех остальных занятых мной постов…
И на какое-то стремительное мгновение стены вдруг напомнили мне тот день, когда я пытался отследить свой чек. Стены, которые, по прежним моим представлениям, скрывали утерянную летопись моей жизни… Почему-то теперь это уже не казалось мне таким важным. Лучше если я сосредоточусь на одной цели…
Я двинулся вперед еще в четырех точках, и стоящие передо мной стены превратились в рой светлячков, мечущихся, чтобы преградить путь моим лазутчикам…
Двинувшись вперед в трех новых точках, я в одной из них проник за стену…
…в еще один город света — Париж или Нью-Йорк мира компьютеров огромный, сияющий, в постоянном повсеместном движении…
…Навстречу мне рванулась фаланга безликих сверкающих защитников, но двигались они как-то неровно, словно группа марионеток…
Я принялся отталкиваться от близлежащих конструкций, выстраивая свои отражения для битвы, пока меня не стало больше, чем их.
Затем, оставив своих фазо-двойников сражаться под руководством определенной части сознания, я пошел вперед…
…и увидел, что в случае моей полной победы на поле битвы беззвучный сигнал тревоги тут же повернет реку света, протекающую у меня слева, и пустит ее справа…
…а если это произойдет, я буду отрезан от похожей на лабиринт информационной сети. Поток света накроет ее и помешает следующему этапу моего путешествия…
…поэтому я отклонился в сторону и направился к сигнальному устройству. Однако увидел, что любые манипуляции с ним заставят сеть всколыхнуться и закроют часть системы насовсем…
…но оставался еще механизм, который должен всколыхнуть сеть. Его можно было отключить закодированной командой, блок ввода которой завис возле сигнального устройства, словно объемное изображение космической дыры…
Проследив цепочку сигналов назад, я нашел нужный код, затем отключил сигнальное устройство… Каждое из моих фазовых воплощений продолжало сдерживать сверкающих защитников крепости, не давая им вырваться… Примерно с наносекунду у меня перед глазами держался образ наложенных друг на друга сцен, словно из какого-то исторического фильма, где воины штурмовали средневековый замок. Видимо почувствовав свою силу, подсознание позволило себе маленькую передышку и подчинилось смутному поэтическому импульсу.
…Факелы, крики, огонь, сверкающие клинки, море крови, здесь и там обломки доспехов, ржание лошадей, проткнутые стрелами кирасы. Сметение и сутолока…
Сбросив с себя иллюзии, но сохранив ощущение душевного подъема, я принялся изучать саму информационную сеть, понимая, что мне придется туда внедряться. Если я выберу неправильный маршрут, компьютер обязательно переведет в другое место и рассредоточит по всей системе нужный мне информационный массив «Дубль-зет». Придется отыскать его еще раз и снова решать те же самые проблемы. Если не подойти сразу правильным маршрутом, данные будут исчезать постоянно, находя себе все новые и новые тайники…
Еще один блок ввода завис неподалеку, но, проследив назад его цепочку сигналов, я не обнаружил ключа. Долго думал, пытаясь догадаться, потому что он казался полезным… Потом наконец понял, что блок говорит на моем старом языке, языке обмана, и только тогда догадался инвертировать его содержимое. Наложил получившийся орнамент на рисунок информационной сети, и передо мной предстало странное зрелище — я словно смотрел на информационную сеть сквозь множество оптических прицелов одновременно, и перекрестья тоненьких рисок указывали правильный рисунок входа…
Я перестроился под рисунок — как будто подогнал кусок обоев — и проскользнул…
…в многоэтажный лабиринт. Размерность его меня не пугала, поскольку я осознавал, что способность воспринимать окружающее сохранит силу, пока я сам являюсь частью процесса. После, конечно, все это будет вспоминаться не так отчетливо. Мой талант не срабатывал в пустоте: ему требовались ситуации, на которые можно реагировать. А сознание, сопровождавшее его в передвижениях, позволяло оценить и понять эти ситуации, хотя бы посредством работоспособных аналогий…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
