Читаем без скачивания Смерть - не азартный охотник. Самоубийство исключается - Сирил Хейр

Маллету понадобилось некоторое время, чтобы разобраться в тексте всех документов. Сначала шли листы, покрытые цифрами — баланс, прибыль и потери, выписки из гроссбухов — и снабженные абсолютно или почти непонятными терминами. Между ними попадались загадочные ссылки на какие-то разговоры, чьи участники были отмечены только инициалами. Далее следовали письма, которыми обменивались те же лица — благодаря им картина стала яснее. Какие-то переговоры велись между двумя компаниями — точнее, между «П.П.» и «К.В.» Первым был, очевидно, сам Пэкер; второго удалось идентифицировать по одному из бланков компании «Брэндиш и Брэнди» как Квентина Вэланса. Маллет слышал о Вэлансе как очень богатом человеке с обширными финансовыми интересами. Являясь членом совета «Брэндиш и Брэндиш», он, по-видимому, мог контролировать эту компанию. Переговоры явно затягивались. Толстая папка на коленях инспектора охватывала более чем двухлетний период. Мало-помалу оба участника с осторожностью и взаимным недоверием двух диктаторов, договаривающихся о создании новой «оси» в европейских делах, приходили к соглашению. В конце концов они стали изъясняться откровенно, и инспектор начал понимать, о чем идет речь. Их целью было не слияние, а «взаимопонимание» двух компаний, продолжающих соперничать друг с другом даже во время консультаций. Они вели переговоры о разделении территорий, согласовании цен на продукцию и объединенных усилиях по поглощению или вытеснению мелких конкурентов к общему благу двух гигантов.

Но затем процесс застопорился. Хотя принципиальные вопросы были решены, долгое время казалось, что сделка вот-вот сорвется из-за деталей. Каждая сторона, в лучших традициях дипломатии, начала делать оговорки, требуя исключить из соглашения определенные товары и районы, особо ценные для одного из участников. За отказ от монополий предлагались замысловатые финансовые компенсации, а в соглашении следовало обозначить цену каждой ветви бизнеса обеих компаний. Маллет вскоре понял, что каждая из них старательно избегала сообщать другой полезную информацию, опасаясь, что переговоры окончатся неудачей. Его позабавило, что покойный председатель «Пэкерс» неоднократно прибегал к двойной бухгалтерии одной для себя, а другой для конкурента.

Вначале Маллет испытывал простой интерес, который способна пробудить даже папка деловых документов, если в ней содержится драматическое столкновение характеров. Однако он сразу вспомнил о деле при виде карандашной надписи внизу одного из писем «К.В.» к «П.П.» Надпись гласила: «Р.-Б. 1 мая 15.30», и этого оказалось достаточно, чтобы внимание инспектора снова напряглось. Маллет сразу отметил тот факт, что до сих пор в бумагах ни разу не упоминался Ригли-Белл, директор-распорядитель «Брэндиш и Брэндиш», за чьей спиной, по-видимому, велись переговоры, и он продолжал изучать бумаги, ожидая нового появления красноречивых инициалов. Вскоре инспектор наткнулся на клочок бумаги, по-видимому исписанный Пэкером после переговоров 1 мая. В основном там были цифры, разобраться в которых вне контекста не представлялось возможным, но внизу значилось следующее: «Р.-Б. Соглашение — 5000 ф., семь лет. Возобновление?» Очевидно, это касалось контракта Ригли-Белла с фирмой, нанявшей его на семь лет с жалованьем пять тысяч фунтов в год, — возобновление этого контракта после семилетнего срока служило предметом сомнений. Маллет вспомнил, что одним из преимуществ намечаемого соглашения, неоднократно подчеркиваемым Квентином Вэлансом, было уменьшение накладных и административных расходов.

Инспектор саркастически усмехнулся. Интересно, каким должно было стать положение Ригли-Белла при новых условиях и о чем он совещался с главой «Пэкерс»? Переписка между «К.В.» и «П.П.» ясно давала понять, что Вэланс, во всяком случае до сих пор, не открывал свои планы никому из сотрудников. Маллет заглянул в календарь и увидел, что 1 мая в этом году выпало на воскресенье. Пэкер и Ригли-Белл из осторожности назначили встречу на выходной день, возможно, в сельской местности, где она могла пройти незаметно. Вывод ясен: директор-распорядитель «Брэндиш и Брэндиш» собирался тайком от своих работодателей передать информацию другой стороне в переговорах, несомненно, за солидное вознаграждение.

Следующий документ в папке подтверждал это предположение. Это было письмо Ригли-Белла Пэкеру, адресованное в Мэнор:

«Лично и конфиденциально.

Дорогой сэр Питер!

Возвращаю копию письма Вэланса, которую Вы дали мне во время нашей беседы, с исправленными цифрами демонстрирующими подлинную ситуацию. Думаю, это поможет Вам сделать предложение, более соответствующее реальной ценности клиентуры, которую уступает «Брэндиш и Брэндиш», чем требуемая сумма. Счастлив, что смог оказать Вам услугу. Как Вы знаете, мое положение в данной ситуации весьма деликатное, и я рад, что согласно Вашей выразительной фразе это «будет принято во внимание». Незачем говорить, что я не стал бы действовать подобным образом, не будучи убежденным, что это, в самом широком смысле слова, на пользу моей компании.

С наилучшими пожеланиями

искренне Ваш Теодор Ригли-Белл».

— Интересно, что означает «в самом широком смысле слова»? — пробормотал Маллет, переворачивая страницу.

Спустя два дня после письма Ригли-Белла сэр Питер получил записку от Вэланса:

«Дорогой Пэкер!

Благодарю за письмо. Рад узнать, что Вы в состоянии сделать конкретное предложение. С удовольствием пойду с Вами на ленч в указанные Вами время и место».

За ленчем два магната, по-видимому, договорились, так как понадобился всего лишь обмен несколькими более-менее формальными посланиями, чтобы прийти к соглашению (которое вошло бы в силу, если бы не внезапная смерть сэра Питера). Читателю оставалось гадать, в какой степени на этот счастливый результат повлияло то, что один из двух игроков в покер мог видеть карты другого. Тем не менее в папке было еще кое-что любопытное — второе письмо директора-распорядителя «Брэндиш и Брэндиш», выдержанное в несколько ином стиле, чем первое:

«Дорогой сэр Питер!

Как Вы, несомненно, слышали, сегодня совет решил принять в принципе план соглашения, выработанный Вами и Вэлансом. Думаю, следует сообщить Вам, что совет принял и другое решение, а именно: приостановить действие моего контракта, согласно условиям, 1 января будущего года. Меня официально информировали, что причина этого шага — новое соглашение, позволяющее экономить на административных расходах и делающее мой пост лишним. Однако секретарь компании, мистер Костон, обронил в разговоре кое-что, наводящее на мысль, что это не является подлинной причиной решения совета. Мне нелегко поверить в такое, но его слова недвусмысленно давали понять, что упомянутое решение принято фактически по Вашему требованию в качестве компенсации за принятие соглашения, о которой Вы договорились с мистером Вэлансом. Разумеется, возможно — и я был бы этому искренне рад, — что мистер Костон ошибается. Я уверен, что он не пользовался стопроцентным доверием мистера Вэланса во время переговоров в течение последних месяцев. Нет нужды упоминать, что он не пользовался и моим доверием в тот же период. Однако могут возникнуть обстоятельства, которые вынудят меня сообщить определенные факты мистеру Костону, а это едва ли пойдет на пользу обсуждению различных деталей договора, которое, по его словам, должно состояться между вами на уик-энд.

Мне бы не хотелось идти на подобные меры. Я с неохотой даже упоминаю о них. Предпочитаю рассчитывать — имея на то все основания, — что у Вас на мой счет иные намерения. Мне было бы любопытно узнать о них, и я воспользуюсь первой же возможностью, чтобы услышать это от Вас. Так как следующий уик-энд я проведу по соседству с Вами, возможно, Вы организуете встречу. В Ваших я интересах не отказывать мне в этой просьбе.

Искренне Ваш Г. Р.-Б.»

Маллет перевернул последнюю страницу и закрыл объемистую папку.

— Это, безусловно, объясняет причину, по которой... — пробормотал он себе под нос. — Но я не понимаю, каким образом... Черт бы побрал этого Картера! Похоже, он говорит правду.

Со вздохом инспектор перешел к другим бумагам. Коллекция была весьма пестрой. Существует два типа людей, которые причиняют массу хлопот своим душеприказчикам, когда приходит время разбираться в их делах. Одни не ведут никаких записей о своих деловых операциях, теряют квитанции и страховые полисы, их акции находят между страницами книг, а завещания, если находят вообще, — в шкафу горничной, когда вся надежда уже потеряна. Другая крайность — люди, которые скрупулезно хранят каждый клочок бумаги, когда-либо представлявший какой-то интерес, вынуждая переживших их заниматься многодневной сортировкой. Сэр Питер явно принадлежал к последнему типу. К счастью, он был весьма методичен, что значительно облегчало задачу инспектора.