Читаем без скачивания Спецхранилище - Олег Синицын

Одно, правда, меня смущало более остального – пси-контроль, которым чебурашки владеют с такой же легкостью, с какой я разбираю автомат Калашникова. Какую бы ловушку я ни готовил, какие бы комбинации ни выстраивал – они увидят телепатически в моей голове любой замысел до того, как я успею его осуществить, и шарахнут в ответ по мозгам телекинезом. А геморрагический инсульт вещь такая же убедительная, как мой топор. Я уже сталкивался с дикими головными болями в прошлый раз, и доложу вам, ничего хорошего. Управляют тобой, точно электрошокер надсмотрщика. Один тычок – и больше не хочется проявлять инициативу.

Вот я и задумался: как защититься от вторжения в голову, как его блокировать? Различные ментальные практики буддизма и йоги не подойдут – изучать их нет времени, да и сомневаюсь я, что в противостоянии с натасканными в телепатии пришельцами от них будет какая-то польза. Тут нужно что-то другое, тупое и банальное, вроде куска резины, вставляемого между контактами реле, чтобы оно не замкнуло электрическую цепь.

Из научно-фантастической литературы мне было известно, что телепатия – это слабые электромагнитные волны, излучаемые мозгом. Защитой от электромагнитных волн во все времена служил металлический экран. И я не придумал ничего умнее, как обернуть скальп алюминиевой фольгой. Благо, в кухонном столе валялся целый рулон – Юлька привезла с собой из города, чтобы запекать свинину или курицу, это у нее фирменное блюдо.

Встав перед мутноватым зеркалом платяного шкафа, я обмотал череп несколькими слоями фольги, обмял ее по контуру головы. Получилась чашечка из мятого серебра с жиденькими стенками. Поверх нее я собирался надеть камуфляжное кепи, которое скроет импровизированный экран. Поможет ли? Не знаю. Но это максимум, что я мог придумать.

Сараи, о которых говорил голос из трубки, вместе с другими постройками середины двадцатого века: заброшенным детсадом, автотракторным депо и нежилым бревенчатым домом – располагались в центре поселка. Комплекс был сколочен из досок и накрыт рубероидом, за годы выгоревшим до белизны. В незапамятные времена руководство фабрики раздавало сараи в качестве довеска к новым квартирам – этакое расширение жилплощади. В сараях хранились сети, удочки, старые поломанные игрушки, ношеная одежда, весла от несуществующих лодок, сапоги, рваные корзины, велосипеды, запчасти от лодочных моторов и автомобилей (порой тоже не существующих). В каждом сарае обязательно стояла продавленная проволочная кровать, чтобы летом на ней могли разместиться на ночь приезжающие из города родственники.

Пространство между рядами дверей и дощатых стен поросло травой и кустарником, сквозь них тянулись вытоптанные до грунта тропки. Где произойдет встреча с пришельцем? Куда он явится? Трудно сказать. Подозреваю, от меня только требуется находиться в этих местах, а он сам меня найдет. И, признаюсь, это чертовски малопривлекательно!

Побродив между сараев, я забрался на второй этаж заброшенного дома, откуда из выбитого окна открывался отличный вид на место предстоящей встречи.

Короткая рекогносцировка показала, что внутрь сарайного комплекса можно было попасть только двумя путями. Первый из них – проход, образованный торцом кирпичного дома и бетонным забором автотракторного депо. Ширина прохода была такова, что на легковушке по нему можно было проехать, а вот на грузовике уже нельзя. Но даже на легковушке по нему ездили редко, потому что существовал широкий проезд с другой стороны, со двора жилого квартала. Это был второй путь.

Мой гость явится одним из них.

Если только не спустится прямо с неба, хотя вряд ли пришельцы захотят привлекать внимание целого поселка.

Но для начала мне нужно опознать курьера среди местных жителей. Первый визитер с легкостью выдавал себя за деревенского тракториста. Второй может превратиться, скажем, в невинную школьницу с ранцем и плеером. Вполне может... Хотя нет, не может. Заключив голову в алюминиевый колпак, я экранирую себя от внешних воздействий на сознание и психику. Морок на меня не подействует, а потому я увижу пришельца в его истинном обличии уродливой твари из глубокого космоса.

Из окна заброшенного дома я приглядел неплохую позицию для засады на длинной крыше первого ряда сараев. С нее можно держать в поле зрения оба прохода в сарайный комплекс. Надеюсь, я увижу чебурашку первым. От этого зависит успех всей операции.

Оставив заброшенный дом, я вернулся к сараям. По стволу дикой яблони вскарабкался на примеченную крышу. Прогулка по кровле подтвердила предположение, что это удачное место для засады. Да и обзор в обе стороны отличный. Единственная проблема – мою персону хорошо видно с неба. Настолько хорошо, что увеличенные снимки распластавшейся фигуры с надписью на спине «ОХРАНА» можно послать на обложку журнала «Солдат удачи». Бли-и-ин... Кусок толя мог бы отлично замаскировать меня. Правда, когда появится пришелец, я не смогу справиться с ним, не нарушив маскировку.

Я спрыгнул с крыши на землю. Ничего у меня не выйдет. Для пришельцев эта операция важна до крайности. С неба за курьером будет вести наблюдение куча оптики, которая наверняка не хуже той, что установлена на наших спутниках, читающих номера автомобилей. А то и НЛО будет курсировать неподалеку, чтобы пособить в случае чего. Едва я совершу в отношении гостя действия, прямо противоположные переговорам, как поднимется тревога и неизвестно, чем все кончится.

Нужно, чтобы они терялись в догадках. Чтобы не понимали, что произошло с их посланником, куда он вдруг запропастился. И самое главное, чтобы сидящие на орбите Земли ничего не заподозрили, я должен каждую секунду оставаться у них на виду, являясь образцом рабского послушания.

Я понял, что не справлюсь один.

Мне нужен помощник.

Единственный человек из местных, отчасти посвященный в странности, творящиеся вокруг спецхрана, был Тарасыч. Я спас ему жизнь, и он хорошо это помнил, поэтому трава вдоль ограждения была скошена больше чем наполовину. Он выполнял эту работу каждый день, поскольку только так мог расплатиться со мной. Сейчас бы мне крайне пригодилась другая его помощь. Только привлечь деда я не мог, и на это существовали две веские причины.

Во-первых, я сомневался, что в схватке с пришельцем от деда будет польза. Характер не тот. Зато сорвать мои планы неуклюжим поступком, подставить мою голову или самому угодить в капкан – в наличии подобного таланта у Тарасыча я почему-то не сомневался. Короче, не чувствовал я в нем опоры, и это была первая причина. А во-вторых, Тарасыч сегодня дежурил на спецхранилище. И подменить его было некем. Короче, дед отпадал.

Другой возможный помощник, пришедший на ум, был Лева, мой сосед сверху, слесарь и бывший зек. Этот вроде сегодня дома, по крайней мере я видел его с утра – рисовался в распахнутом окне, сложив руки на груди и выставив тюремные татуировки на обозрение всему поселку. У меня с ним сложились добрые соседские отношения: не далее как вчера я дал ему полтинник взаймы, а до этого он еще приходил за сахаром. Бывший зек, а ныне слесарь мог помочь как никто. Только Лева вряд ли согласится подвизаться на такое дело. После отсидки он стал осторожен и опасался встревать в неприятности, пахнущие отделением милиции, – хватило одного раза и трех лет в исправительной колонии. Нет, Лева мне тоже не помощник.

Надежда оставалась только на одного человека.

К нему я и направился.

Расположенный в частном секторе высокий красивый дом с резными окнами и фронтонами был заботливо обшит вагонкой и покрашен светло-зеленой краской. На подворье ветвился знатный яблоневый сад и блестели стеклами на солнце два парника, за которыми тянулись картофельные боровки. Участок был огорожен аккуратным палисадом. Трава перед домом была скошена, сено сложено в несколько стогов.

Дядя Саня, сидя на корточках, ковырялся гаечным ключом в мотоблоке с обтертыми боками. Пахло бензином. Я подошел к калитке и негромко покашлял, привлекая внимание.

Бывший десантник резко повернулся в мою сторону.

– Что за... неужто начальник?!

Он поднялся с колен. На лице отразилось удивление, которое он скрыл насмешкой.

– Эй, Даш, – крикнул он куда-то в сторону, – начальник мой пожаловал. Хочешь познакомиться?

– Я занята! – рявкнул из глубины дома женский голос.

– Ну как хочешь. Привет, начальник. На кой ляд пожаловал?

– Могу я войти? Через палисад неловко разговаривать.

– Войти приглашаю только званых гостей. А тебя никто не звал. – Доброжелательностью его голос не изобиловал.

– Что ж, я не гордый, можно и через ограду поговорить.

– А мне с тобой не о чем разговаривать, – отрезал он.

– Дело к тебе есть, дядя Саня, очень серьезное. Ручаюсь, было б не серьезное – на километр не подошел бы к твоему дому, и продолжай ты на меня дуться сколько влезет. Но это дело, оно выше наших с тобой отношений. Оно многих касается.