Даймё умышленно наблюдал за дочерью и самураем. И в один из солнечных зимний дней проследил, как Хитоми вышла из Западного крыла замка, направившись в святилище. Вскоре и Моронобу пошёл той же тропинкой.
Нобунага, как ни прискорбно ему было признаться самому себе, выследил влюблённых.
– С отцом что-то происходит: он – сам не свой, вот уже несколько последних дней. Ума не приложу: что могло его так опечалить? Возможно, что-то случилось в Киото?
– Не знаю, – признался молодой самурай. – Но на днях из Исиямы прискакал гонец с письмом. Вероятнее всего, что послание содержало дурные вести…
– Надо молить Аматэрасу о помощи, она непременно услышит меня и даст знак…
Девушка опустилась на колени перед алтарём. Моронобу последовал её примеру и, склонившись, начал истово молиться.
* * *
У даймё защемило в груди: да, много жестокости, смертей, в том числе и своих сыновей, предательства повидал он на своём жизненном пути, много врагов погибло от его меча – и сердце зачерствело, но сейчас… Он внезапно представил, как передаёт Хитоми в руки Тоётоми, затем, как она возляжет на брачное ложе с Торией… От этого у Нобунаги перехватило дыхание, комок подкатил к горлу, слёзы наполнили глаза.
Даймё вошёл в святилище: Хитоми и самурай были крайне удивлены его появлением. Моронобу поклонился, девушка же спросила:
– Вы хотели помолиться, отец? Нам уйти, дабы не мешать вам собраться с мыслями?
Нобунага поёжился от холода, потому как был облачён в лёгкое кимоно и стёганую куртку-камисимо, и опустился перед алтарём на колени.
– Любовь прекрасна? Не так ли? – неожиданно спросил он и воззрился на дочь.
Она невольно смутилась.
– Да, отец. Об этом написано во многих произведениях и отражено в утончённых картинах, – ретировалась девушка.
– Но не всегда мы можем разделить ложе с тем мужчиной или женщиной, которых желаем более всего на свете. Есть ещё и обстоятельства, увы, от нас не зависящие.
Хитоми и Моронобу насторожились. Невольно самурай подсел к девушке поближе и взял её за руку. Это обстоятельство не ускользнуло от взгляда даймё. Возможно, ему было легче объявить дочери о её участи, если бы он знал, что девичье сердце свободно, но…
Он смотрел поочерёдно то на дочь, то на самурая, и слова буквально застряли в горле. Молодые были нежны и красивы, прекрасно подходили друг другу. Нобунага вспомнил, как Хисикава-старший спас ему жизнь, ещё тогда у него мелькнула мысль, что родственный союз с таким вассалом – залог преданности не только самурая, но и его потомков.
И вот потомок Хисикава – перед Нобунагой: у него множество достоинств, он – самурай, и любит Хитоми…
Нобунага прервал размышления.
– Отчего, Моронобу, ты не признался мне, что питаешь чувства к Хитоми?
Самурай смутился, но быстро взял себя в руки.
– Господин, я – один из ваших вассалов. Я даже не смел надеяться на вашу милость. Поверьте, наши отношения чисты…
– Не сомневаюсь в этом.
– А ты, что скажешь? – обратился даймё к дочери.
– Я люблю Моронобу и хочу выйти за него замуж…
Нобунага сник. Хитоми и Моронобу переглянулись.
– Отец, я опечалила вас своим поведением? Поверьте мне…
Даймё жестом остановил дочь, не дав ей договорить.
– Я ни в чём не виню тебя, и смею даже упрекать. Любовь сильнее нашего понимания. Скорее здесь моя вина, ибо я – в безвыходном положении, как не прискорбно мне признаться… Всю жизнь я сражался за императорский трон, пытаясь укротить непомерные аппетиты сёгунов, но…
– Что?! – буквально в один голос воскликнули Хитоми и Моронобу.
– На днях я получил послание из Исиямы, написанное собственноручно сёгуном Тоётоми. Он желает породниться со мной…
– Как?! Зачем?! – недоумевала Хитоми, начиная понимать, куда клонит отец.
– Это политический ход. Тоётоми желает обрести во мне союзника, ибо княжество Бива процветает, и если начнётся война, то…от него ничего не останется. Породнившись же со мной, сёгун получает ещё две тысячи воинов и неограниченную власть. Я последний, из тех, кто в состоянии противостоять сёгуну, но какой ценой… Его силы огромны, амбиции непомерны, жестокость изощрённа. Если я не отдам тебя за Тория, от Адзути и княжества ничего не останется.
– Мы будем сражаться!!! – воскликнул Моронобу и схватился за рукоять вакидзаси. – И умрём достойно чести самурая!
– Конечно, – Нобунага печально улыбнулся.
Хитоми тихо плакала.
– Отец, я не хочу покидать Адзути… – сказала она всхлипывая. – А тем более не хочу принадлежать этому Тории…
Нобунага молчал, не зная, что сказать: слова в данном случае не могли принести утешения.
* * *
Весь оставшийся день Хитоми проплакала в своих покоях. Она сидела около жаровни, не чувствуя ни тепла, ни холода – её тело и душа оцепенели.
Нобунага решил не беспокоить дочь, ибо считал, что она должна свыкнуться с мыслью о замужестве. Моронобу же пребывал в отчаянье и отправился на тренировочную площадку, чтобы хоть как-то выплеснуть свой гнев и обиду на «противника».
Юрико, в последнее время занятая вышиванием свадебного оби, также заметила напряжённость отца, скрыть которую было просто не возможно. Она направилась к Хитоми, выяснить: что же происходит в Адзути?
Раздвинув фусуме, Юрико увидела сестру, сидевшую рядом с жаровней.
– Хитоми! – позвала она, но девушка никак не отреагировала. Юрико подошла к сестре сзади и положила ей руку на плечо. – Хитоми!
Младшая сестра очнулась.
– А это ты, Юрико… Как продвигается вышивание свадебного оби?
– Медленно. Мне совершено безразлично, как я буду выглядеть на собственной свадьбе. – Юрико пригляделась к сестре, та была грустна, на лице виднелись следы слёз. – Расскажи мне: что тебя так огорчило?
– Ах, Юрико! Ты намного счастливее меня! По крайней мере, ты будешь женой будущего судьи, а я… я… – она разрыдалась.
Юрико обняла сестру.
– Отец нашёл тебе нового жениха? Он стар и отвратителен? – предположила она.
– Нет молод, и даже, скорее всего, привлекателен… Но я не хочу… Понимаешь: не хочу за него замуж! – Хитоми смахивала слёзы рукавом кимоно.
– А кто он? – полюбопытствовала Юрико.
– Ах, не спрашивай меня, умоляю… Отец вынужден согласиться, иначе замок и всё княжество погибнет….
Юрико не на шутку обеспокоилась.
– Говори, прошу тебя! Кто он?
– Тоётоми Тория!
У Юрико округлились глаза.
– Сын Верховного сёгуна! И ты раздумываешь! Он богат, как бог! И ещё я слышала, что он жил с наложницей своего же отца, уж она то сумела научить его многим любовным премудростям.
– Ах, Юрико, ну что ты говоришь! Я люблю Моронобу! И не хочу замуж за другого мужчину!
