– Ах, Юрико, ну что ты говоришь! Я люблю Моронобу! И не хочу замуж за другого мужчину!
– Напрасно… Сёгун Тоётоми умён и силён, он просто так не расстанется с властью. Наверняка, Тория унаследует её… – Юрико задумалась. – Не буду тебе мешать, Хитоми.
Она встала с татами, раздвинула фусуме и направилась в покои отца.
* * *
Нобунага писал письмо господину Ходзё, сообщая о том, что возможно понадобиться его помощь. Он знал, что предполагаемый союзник может выставить порядка тысячи воинов, и тогда объединённые силы, вполне смогут противостоять войскам сёгуна.
К сожалению Ходзё был женат, и Нобунага не мог предложить союзнику свою юную дочь в награду за предполагаемую помощь. Он задумался над сложившимся положением – подвергать княжество опасности не хотелось… Но где гарантии, что после свадьбы Тоётоми не попытается завладеть Адзути? Конечно, с одной стороны – о его богатстве ходят легенды, сёгун не захочет терять такой лакомый кусок, но с другой – как тот сможет получить желаемое, не пролив крови? На ум даймё приходило только два возможных варианта: либо наёмный убийца-ниндзя, либо отравление, а для этого надо подкупить кого-нибудь из обитателей замка. Неизвестно, как поведут себя самураи, потеряв главу клана, ведь тогда они станут ронинами…
Юрико распахнула фусуме, чем прервала размышления отца.
– Отец, я могу войти? – спросила она, поклонившись.
Даймё поставил перо в тушечницу и отложил письмо.
– Прошу тебя, Юрико, заходи. Что случилось?
– Отец, прошу вас, выслушайте меня!
Начало разговора весьма удивило даймё. Он уже подумал, что всё в этом мире направлено против него.
Нобунага кивнул.
– Говори.
– Вы хотите выдать Хитоми замуж?
Даймё удивился: как быстро слухи разносятся по Адзути!
– Ты разговаривала с сестрой?
– Да. Хитоми мне всё рассказала, она очень расстроена.
– Я ничего не могу изменить – такова воля судьбы. Иначе наш клан погибнет. Мало того, я думаю, что и после замужества Хитоми, сёгун не расстанется со своими коварными планами. Он давно жаждет завладеть моими землями. Предполагаемое замужество – лишь отсрочка гибели… Но по крайней мере, она даст возможность скопить силы. – В душе Нобунага надеялся на помощь клана Ходзё.
– Конечно, сёгун не отступится от своего решения, – уверенно высказалась Юрико.
Даймё воззрился на дочь: она заметно повзрослела и стала на редкость серьёзной и рассудительной.
– Поэтому я дам согласие…
– И правильно сделаете. Но… – Юрико, как заговорщица посмотрела на отца, встала, подошла к нему почти вплотную, и зашептала: – Хитоми влюблена в Моронобу. Я же ненавижу своего жениха…
Нобунага отпрянул от дочери.
– Ты не желаешь замуж? Но я дал слово чести!
– Ну и что! Что значит честь в сравнении с тем, что ожидает наш клан? – с жаром воскликнула Юрико. Даймё поразился мудрости своей юной дочери. Она же тем временем продолжила свою мысль: – Я всегда мечтала выйти замуж за богатого даймё, иметь свой замок… Мы с Хитоми внешне очень похожи… Выдайте меня вместо неё… И всем будет хорошо…
Нобунага вскочил и начал нервоно расхаживать по комнате, не говоря ни слова. Юрико терпеливо молчала. Наконец даймё заговорил:
– Ты не по возрасту хитра, Юрико. Прости, но сейчас я скажу одну вещь, возможно неприятную… Ты становишься похожей на свою мать.
Девушка улыбнулась.
– Это естественно, она же – моя мать, а вы – отец. Что тут поделать… Вас поражает, что в мою голову пришли подобные мысли?
– Да…
– Женщины бывают умными, отец. Ведь всем известна прозорливость госпожи Аояги…
При упоминании имени возлюбленной женщины, даймё озарила улыбка: действительно Аояги ещё в молодости давала императору советы, и он часто им следовал.
– Я подумаю над твоими словами… – пообещал Нобунага.
* * *
Три последующих дня даймё провёл в размышлениях, многое пришлось обдумать и многое взвесить, прежде чем он обмакнул перо в тушечницу и отменной каллиграфией, что не чета быстрому фонетическому письму, которым привык излагать на бумаге свои мысли сёгун, написал ответ.
«Господин Тоётоми!
Как вы изволили точно отметить в своём послании – все мы слуги нашего императора. И руководствуясь этой мыслью и желанием сохранить мир в государстве и преумножить его богатство нашими обдуманными поступками и делами, считаю ваше предложение достойным и своевременным.
К сожалению, дела княжества не позволят мне навестить вас в Исияме, я пришлю доверенного человека, с которым вы сможете обговорить все тонкости подготовки свадебного празднества. Смею выказать пожелание: наилучшее время для него – середина весны».
Нобунага придирчиво взглянул на лист и остался доволен, как содержанием ответа, так и его изящным написанием. Он отложил перо, свернул лист, расплавил специально приготовленный красный воск и скрепил его личной печатью, затем перемотал свиток золотой кручёной нитью.
Человеком, которому он мог бы, не задумываясь, доверить столь щекотливое дело, должен, по мнению даймё, стать Хисикава-старший. Оставалось лишь переговорить с ним и обдумать тактику поведения в Исияме.
* * *
Нобунага смотрел на свиток, лежавший на столе: в душе поднималась буря чувств… Если в былые времена его величия некто сказал, что Хитоми выйдёт замуж за сына сёгуна, он не поверил и счёл бы это страшным оскорблением, которое можно смыть только кровью.
Теперь же времена изменились…
Даймё положил руки на колени, глубоко вздохнул, закрыл глаза и постарался очистить свой разум и душу, так как его научили в монастыре Энракудзи. Сначала он ощутил лёгкость во всех членах, затем во всём теле…и воспарил над Бива, как и в прошлый раз.
Душа Нобунаги парила над озером, наслаждаясь его красотами, отдаляясь от него всё дальше и дальше в сторону Киото.
И вот даймё увидел императорский дворец с его Девятью вратами, сорока восемью кострами[57] и многочисленными постройками, затем – Серебряный павильон, где почти пятнадцать лун назад после длительной разлуки снова встретил госпожу Аояги…
Неожиданно появился коршун, Нобунага видел, как огромная птица пикировала прямо на него, он хотел закричать, но, увы, из его уст раздалось лишь воробьиное чириканье. Размышлять над тем: откуда в Киото взялась хищная птица, обычно обитающая в предгорьях, у даймё не было. Нобунага понимал, он – беззащитный воробей и от его проворства зависит многое.
Внизу под Нобунагой серебром переливался павильон, он, как можно быстрее, взмахивая крыльями начал опускаться к нему. Но коршун всё видел и, сложив крылья и раскрыв отвратительный клюв, пикировал прямо на беззащитную птицу, уже предвкушая добычу.
