Жрец поднялся с земли.
Он подошел прямо к Андре и протянул ему руку.
Андре понял и протянул в ответ свою. Затем папалои повернулся к Тома, и они тоже пожали друг другу руки, но совсем по-другому, каким-то особым жестом; позже Андре узнал, что это был тайный знак тех, кто исповедует воду.
Жрец сказал негру что-то, чего Андре не расслышал, и перешел к следующему человеку, сидевшему рядом с ними.
Тома тронул Андре за плечо.
— Уходим, мосье, — прошептал он.
Андре неохотно поднялся на ноги.
Ему хотелось остаться, услышать еще что-нибудь, чтобы окончательно убедиться, что все, услышанное им здесь, не было сном, что все это правда.
Он увидел, что пляска стала еще более дикой и безудержной, возбуждение танцоров нарастало. Какой-то мужчина бросил женщину на землю, тело его накрыло ее тело.
Но тут Тома потащил его прочь, подальше от поляны. Ноги негра уверенно ступали по тропинке, и наконец они вышли к тому месту, где остались их лошади.
Только тут Андре смог заговорить.
— Ты слышал там какие-нибудь слова, Тома? — спросил он.
— Нет, мосье, — ответил негр. — Ничего не слышал.
— Ничего?! — в крайнем удивлении переспросил Андре. — Но этого не может быть! Когда папалои поднялся из-под одеяла, он говорил со мной.
Тома отвязал лошадей.
— Ничего не слышал, мосье, — повторил он. Андре сел на лошадь и молчал всю дорогу, пока спускался вслед за негром вниз, в долину. Тот тоже не произнес ни слова.
Только когда они уже выехали из леса и скакали вдоль плантации, Тома наконец сказал:
— Дамбаллах хранит мосье, он поможет мосье.
— Откуда же ты знаешь, если ты ничего не слышал? — резко спросил Андре.
— Папалои сказал — вы под покровительством Дамбаллаха. Теперь все хорошо.
— Так ты не заметил, что папалои говорил со мной о том, что мы здесь ищем? — снова спросил Андре.
— Слова Дамбаллаха идут прямо к сердцу, мосье.
Вот и ответ на мой вопрос, подумал Андре.
Он наконец поверил, что Тома сказал правду — он действительно ничего не слышал; какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что голос его дяди говорил только с ним, не слышимый никому другому.
И все-таки, как же это могло быть? Как мог нормальный, образованный, живущий в цивилизованной стране человек поверить, что умерший говорит с ним из потустороннего мира?
Андре поймал себя на том, что пытается побороть свое внутреннее убеждение, отбросить от себя мысль, что он на самом деле слышал голос дяди, что это могло произойти в действительности.
Но если это случилось, то это было настолько поразительным, что невозможно было спокойно думать об этом.
Потом Андре вспомнил, что за все это время в голову ему ни разу не пришла мысль о девочке, которую как родную дочь приняла семья его дяди;
Жак сказал ему, что она погибла вместе со всеми.
Быть может, ее имя было Сона? Если и так, ему об этом ничего не было известно; немного знал он и о самой девочке.
Ему смутно припомнилось, как мать что-то говорила о разочаровании дяди Филиппа и его жены, когда и третий их ребенок оказался мальчиком; они так хотели иметь дочь!
Граф не упоминал о ней в письмах, приходивших в Англию, после того как они эмигрировали из Франции, да и писем этих было не так уж много.
Правда, о сыновьях он тоже не особенно распространялся, больше писал о своих тревогах и опасениях за будущее страны.
«Сона… — произнес про себя Андре. — Какое странное имя! Оно не французское».
Вслух он спросил, обращаясь к Тома:
— Ты слышал когда-нибудь о ком-нибудь по имени Сона? Это женщина.
— Нет, мосье.
— Знаю! — вскричал вдруг Андре. — Я знаю, где слышал это слово! Это же маленький островок недалеко от Санто-Доминго!
— Да, мосье, — подтвердил негр, словно бы тоже припоминая, — так оно и есть.
— Сона! — повторил Андре.
В голову ему пришла одна мысль.
Что если та молоденькая монахиня, та белая девушка, которая кормила в лесу птиц, и есть Сона?
До него доходили рассказы о рабах, которые спасали своих хозяев, хозяек или их детей от разъяренной толпы, горевшей местью и желанием убить их.
Быть может, и с Соной произошло нечто подобное?
Дядя его умер десять лет назад, в то время Соне было лет восемь-девять. Останься она жива, она была бы сейчас примерно такого возраста, как встреченная им в лесу девушка.
Это объясняло также и ложь матери-настоятельницы — она, конечно, испугалась, увидев перед собой мулата, опасного для ее белой послушницы.
— Ничего, я верю, что в конце концов все разрешится, — громко и весело сказал Андре. Тома улыбнулся:
— Дамбаллах — великий и могущественный бог, мосье.
Андре трудно было успокоиться и заснуть после всего увиденного и услышанного сегодняшней ночью, все чувства его были в смятении.
Затаив дыхание и прислушиваясь, он все еще мог различить отдаленную дробь барабанов — она доносилась теперь издалека, но Андре казалось, что эти быстрые удары пульсируют у него в мозгу.
И под эту неумолчную, все убыстрявшуюся дробь голос его дяди говорил с ним, открывая ему то, что он стремился узнать.
Все это казалось совершенно невероятным, невозможным, и все же он не мог дождаться, когда наступит день, не просто потому, что ему не терпелось проверить, правда ли то, что поведал ему голос, но потому, что он жаждал поскорее узнать, действительно ли та юная белая монахиня — Сона, которая откроет ему, где спрятано сокровище.
Андре встал рано, прежде чем Тома пришел будить его, и вышел на балкон, глядя вниз и наслаждаясь великолепием цветущего сада. Яркие, живые, искрящиеся краски восхитительных тропических цветов, кустов и деревьев вспыхивали, сменяя друг друга, словно в волшебном калейдоскопе.
Необычное чувство наполняло его — Андре казалось, что этой ночью он родился заново, и новые, свежие силы, жизнерадостность и отвага влились в его душу и тело, точно дарованные свыше.
Теплый влажный воздух больше не раздражал его, напротив, — взбадривал, побуждая действовать; Андре чувствовал, что он способен сейчас взобраться на самую высокую гору или плыть, опускаясь все глубже в морскую пучину, не ощущая при этом ни малейшей усталости.
Он прошел во дворик к колодцу, чтобы умыться; к тому времени, как Андре оделся, Тома как раз принес ему завтрак.
На импровизированном столике его уже ждали кофе и яйца.
— Спасибо, Тома, что ты взял меня на церемонию воду вчера ночью, — поблагодарил негра Андре. — Надеюсь, теперь-то черная магия «оуанги» Педро не сможет причинить нам зла?
— Дамбаллах защитит мосье, — ответил негр, и, глядя на его улыбающееся лицо, Андре почувствовал, как тот счастлив.
— Теперь я должен узнать, правда ли то, о чем поведал мне ночью Дамбаллах, — сказал Андре. — Приведи мою лошадь, я не могу больше ждать, я должен немедленно найти Сону.
