– Мужей родных теть не выбирают, – развел руками Ив.
– Так он мне не родной? – обрадовалась я.
– Но навещает тебя куда чаще, чем родные, – заметил рыцарь.
– А тетя тоже здесь? – с опаской покосилась я на дверь, представляя появление бегемотообразной тетушки и двух ее толстопузых дочурок.
– Розалинда умерла два года назад.
– А Гортензия и Лизетта?
– Твои двоюродные сестры, – пояснил он. – Со стороны матери. Еще есть кузен Микки, если ты его помнишь. Он кузен со стороны твоего отца.
– И этот тюфяк их морит голодом! – возмутилась я. – Они что такие же толстые, как он сам?
– Лизи и Зизи? Да самая бедная крестьянка по сравнению с ними – пышка.
– А он еще дает им таблетки для подавления голода, – в конец разозлилась я.
– Твое ограничительное зелье? – переспросил Ив.
– Как у Алена, что ли?
– Вроде того. Отвар, который ограничивает чувство голода. Ты приготовила его для Оскара после того, как он уломал кровать в гостевой комнате и не смог протиснуться в дверь библиотеки.
– Вот пройдоха! Стой, а здесь есть библиотека?
– Разумеется есть, в подземелье, рядом с комнатой Алена.
Ура! нужно немедленно набрать побольше книжек.
– Но сейчас меня волнует другое... – продолжил Ив. – Защита замка слабеет.
– Какая еще защита?
– Ты и этого не помнишь? – простонал Ив и объяснил глупому младенцу очередную прописную истину.
Помимо того, что замок окружен водой, вокруг озера наложены защитные чары, которые скрывают замок и мост от посторонних глаз. Поэтому попасть сюда без разрешения хозяина практически невозможно. Человек может плутать вокруг и около замка и даже не видеть его очертаний.
Что за глупости! Какие чары? Интересно, как я тогда разглядела замок в самый первый день? Правда, тогда он показался мне чуть окутанным дымкой, но ведь я его видела!
– И что, прямо-таки никто не может разглядеть замок под этими чарами? – осторожно поинтересовалась я.
– Прежде никому не удавалось.
– Но теоретически это возможно? – не унималась я.
– Теоретически – возможно. Если на берегу появится маг гораздо большего потенциала, чем ты.
Нет, этот вариант ответа мне категорически не подходит!
– Но ведь дядюшка Оскар часто бывал в замке раньше? И, как я поняла, приглашения ему не требовались?
– Это было еще до того, как ты изобрела защитное заклинание, – с завидным терпением пояснил Ив, – С той поры он не появлялся у нас уже полгода. Что для дяди Оскара – несказанно долгий срок. Он даже присылал нам зеркальные письма и вопрошал, не переселились ли мы куда без его ведома.
– И что мы ему ответили? – хмыкнула я в ответ.
Что у нас эпидемия холеры и ты не успеваешь исцелять умирающих крестьян. Но ты с распростертыми объятиями примешь драгоценного дядюшку, чтобы испытать на нем противозаразное зелье, – рассмеялся Ив.
– А чем так чревато развеивание чар?
– Тем, что в замок рванут все, кому не лень, – нахмурился рыцарь. – Волшебница хороша и уважаема до тех пор, пока живет отшельницей и не вмешивается в дела людей.
Если только они сами тебя не попросят. Как только она появляется в пределах досягаемости, ей готовы приписать все несчастья этого мира: от неурожаев и гибели скота до разбитых семей и наведения порчи.
– Госпожа, – прервала наш разговор Софи. – Вас там спрашивает какая-то нищенка.
Похоже, предсказание Ива о нашествии незваных гостей начинает сбываться.
– Дай ей еды и денег, – отмахнулась я.
– Но она просит именно вас!
– Наверняка ей требуется залечить подагру или заговорить больной зуб. Отправь к ней Рокси.
– Уже отправляла. Старушка хочет видеть только вас!
Когда я спустилась вниз, нищенка носилась по двору со скоростью торпеды и отмахивалась от Феликса, отчего-то возжелавшего поднять старушонку на рога деревянной клюкой.
Когда дракон был пристыжен и поставлен в угол у ворот, а бабуська отдышалась, я наконец-то смогла ее разглядеть. Разглядывать, собственно, было нечего. Сгорбленные плечи, плащ на манер Дарт Вейдера с капюшоном, полностью закрывающим лицо, под которым мог скрываться кто угодно, начиная от Серого Волка и заканчивая Франкенштейном.
Я аж вздрогнула, когда из-под капюшона раздался трескучий голос, казалось, принадлежащий роботу, а не человеку из плоти и крови.
– Будь здорова, внученька.
– Здравствуй, бабушка! Извини моего драконника, что-то он сегодня не в себе.
– А у тебя есть что-нибудь от головы? – поинтересовалась бабулька.
– Есть, но ему не помогает,– посетовала я.
– Я не ела уже три дня, – оживилась бабулька, услышав намек на поесть.
– Вот пирожки, сыр и молоко. – Я протянула ей корзинку, заботливо собранную Софи.
В просторном рукаве плаща мелькнула тонкая белая рука без единой морщинки, цапнула корзинку с гуманитарной помощью и так же стремительно нырнула в карман, так что я и удивиться не успела и списала девичью ладонь, принадлежащую старушке, на обман зрения и свою расшалившуюся фантазию.
– Будь здорова, внученька, – поблагодарила бабуська все тем же скрипучим голосом.
– Спасибо, бабушка, хоть я и не жалуюсь.
– А у тебя есть что-нибудь от головы? – напомнила бабулька.
– У вас болит голова? Да-да, конечно. – Я вытащила пузыречки и протянула гостье нужный отвар.
– Я не ела уже три дня, – посетовала нищенка, укладывая лекарства от мигрени в корзинку с едой.
Подивившись прожорливости сухонькой старушки, я приказала Софи завернуть половинку окорока. Бабулька безмолвно ждала возвращения служанки, а я решила развлечь себя светской беседой:
– А что, бабушка, много ли тебе лет стукнуло?
– Будь здорова, внученька! – заверила она.
– А поточнее? – допытывалась я.
– А у тебя есть что-нибудь от головы? – уклонилась от ответа бабулька.
– Поняла, вам не нравятся расспросы о возрасте. Что ж, это ваше право. Прошу прощения за мою бестактность.
– Я не ела уже три дня, – в который раз пожаловалась гостья.
– Сейчас все будет, – успокоила я оголодавшую нищенку.
Немногословная старушка благодарно промолчала.
– А погода-то нынче разгулялась,– заметила я.
– Будь здорова, внученька! – подтвердила бабулька.
– А как ваше здоровье, бабушка? – вежливо осведомилась я.
– А у тебя есть что-нибудь от головы? – взмолилась старушенция.
– Так сильно болит? – удивилась я, нащупывая склянки. – Ну возьмите еще один флакон.
Софи спустилась с крыльца и положила в ее корзинку завернутый окорок. Пенсионерка чуть не согнулась под тяжестью благотворительного обеда, пошатнулась, но корзинку из рук не выпустила.
– Да вы поставьте ее на землю. Никто ее не тронет, – посоветовала служанка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
