почка. Он много пил после смерти жены. И отказался от пересадки и даже от гемодиализа: не привлекала его жизнь инвалида. Перед смертью он взял с меня и с Артемия слово, что мы будем всю жизнь заботиться об Алеше.
– Почему он не оставил завещания? Он же прекрасно понимал, что див не может быть опекуном?
Она вздохнула:
– Кто знает. Я же говорю, что со временем он начал путать явь и грезы и забывать, что я не Анастасия.
– А как же тебе удалось пользоваться документами умершей? Ты же совершала все эти сделки, с животными и дивами?
Ее губ коснулась едва заметная улыбка.
– У меня есть некоторые связи, в том числе при дворе. Ну и деньги. Они творят чудеса. Будет беда, если Алеша попадет в руки родни Перовых. Его имущество промотают, а самого сплавят в «пансионат» на всю жизнь. Так что игра стоила свеч, и мне удавалось скрываться, пока вы меня не нашли. И если вы придадите это дело огласке, то… вы сами все понимаете. Так зачем вы выследили меня? Что вы хотите? Денег? Я дам вам столько, сколько нужно, чтобы вы и ваш приятель-пристав ни в чем не нуждались до самой смерти.
Аверин резко встал, вскинул правую руку и медленно поговорил:
– Я – граф Аверин. Если ты еще раз посмеешь предложить мне взятку или оскорбить моего друга, ты очень пожалеешь об этом.
Она тоже вскочила, но тут же села и выставила ладони перед собой:
– Простите, ваше сиятельство. Я давно не имела дела с порядочными людьми. Так… что же вам нужно?
Он не стал садиться, а снова подошел к окну.
– Я же сказал что. Правду. В том числе и о смерти Даниила.
– Что? Даниил мертв?! О-о-о, так вот почему эти люди ломились сегодня ночью ко мне в ворота и угрожали сжечь мой дом! Кто же… – Она осеклась и умоляюще посмотрела на Аверина: – Ваше сиятельство! Я клянусь вам, да вы же знаете, я не могу вам лгать, это не я!
– Я знаю. Поэтому хочу знать все. Твои дивы сделали это? И кто бегает по улицам и пугает мальчишек, стреляющих в галок? Наказывает тех, кто мучает животных? Кто разнес мою кухню?
Она замерла посреди гостиной, прижав ладонь к губам. Ее глаза стали круглыми, как новые серебряные рубли.
– Ты знаешь. Еще раз спрашиваю, это кто-то из твоих «зверей»?
– Клянусь, никто из тех, кто принадлежит Алеше, этого не делал. Помните, что я говорила при первой встрече? Многие держат слабых дивов для развлечения. Колдуны из разорившихся семей не брезгуют их продавать даже в обход закона. Привязывают к поддельным жетонам, зачарованным такими же нечистыми на руку чародеями, и продают, как игрушку. Вы не представляете, что с ними творят на потеху. Но никто из наших дивов не стал бы ничего делать без разрешения Алеши, он их спаситель и друг. А он никогда бы не позволил никого убивать. Даже Даниила. Да, он ненавидит его, но… вы не поверите, Алеша хочет стать полицейским… смешно, правда? – На ее глазах выступили слезы.
Как же сильно они становятся похожи на людей со временем… Эта дива, вероятно, сама иногда забывает, что она не баронесса Анастасия и вообще не человек.
– Понимаю, – сказал Аверин. – Но… ты ведь знаешь, кто это сделал? Вернее, ты догадываешься? Так?
– Так… – она опустила голову.
– Но говорить не хочешь?
– Нет, – едва слышно прошептала она. – Вы же тогда отправите его в Пустошь…
Аверин улыбнулся:
– А если я пообещаю не отправлять? Если он убил только Даниила, защищая кота…
Внезапно Аверин замер, не договорив. И чуть не стукнул себя по лбу. Ответ все это время не просто лежал на поверхности, он торчал, как горный пик. Надо быть совершенным слепцом, чтобы его не увидеть.
– Я воспользуюсь твоим телефоном? – быстро проговорил он и, не дожидаясь ответа, пошел к столику возле двери гостиной. Достал из кармана записную книжку и нашел телефон жены Сомова. Точнее – теперь точно вдовы.
Женщина моментально взяла трубку, как будто ждала звонка. Да наверняка ждала, но новости, которые ей собирался сообщить Аверин, ее не порадуют. Но сначала нужно подтвердить свою догадку.
– Доброе утро. Надеюсь, что не разбудил. Скажите, пожалуйста, особая примета ваша кота – гетерохромия?
– Что?.. – не поняла Сомова.
– Глаза у него разные? – пояснил Аверин.
– Да! Один голубой, другой зеленый. Он ориентал! Вы… вы нашли Басика? – воскликнула она.
– Почти. А скажите, давно у вас этот кот?
– Восемь лет и пять месяцев, – не задумываясь, сказала она. – Муж подарил мне его, когда пропала Розетта, чтобы я не плакала так сильно. Розетта – это моя…
– Лошадь, я знаю, но…
Она не дала ему договорить:
– Бася меня просто спас тогда. С рук не слезал, мурчал. Но все равно мужа он больше любил. Спал только с ним всегда. Если бы не Бася, я бы не пережила смерть отца… а потом и брата, я даже думала, что проклята! Но когда Бася был рядом, мне казалось, что все мои родные тоже где-то тут, поблизости.
– Хм… еще бы… – пробормотал Аверин, прикрыв рукой трубку.
– Что? Что вы сказали? Так что? Вы знаете, где Басик?
– Возможно. А скажите мне еще. Когда вы зашли в ванную и увидели, что она пуста, вы ничего не заметили странного?
Она задумалась. И наконец проговорила:
– М-м… ничего вроде. Только бритва его на полу валялась. Наверное, уронил, когда его схватили… Я ее назад, в стаканчик поставила. А что? Не надо было трогать?
– Не надо… – Аверин замолчал и, выждав некоторую паузу, наконец сказал: – Прошу прощения, но у меня плохие новости о вашем муже. Боюсь, он мертв.
– Что? – раздался возглас из трубки. – Господи, я так и знала. Это точно проклятие! Что с ним произошло? Кто его убил?
– Нет. Это не проклятие. Простите, я не могу больше говорить сейчас. Что с ним произошло, я расскажу вам при личной встрече. До свидания.
– До… свидания… – растерянно сказала Сомова и положила трубку.
Аверин тоже положил свою.
– Итак… – задумчиво проговорил он, – значит, ты, кроме спасения зверей и слабых дивов, еще и даешь приют демонам, сожравшим своего хозяина?
– Вы не понимаете. – Она отступила на шаг. Пальцы ее нервно теребили кружева манжет.
Вообще не отличить от обычной женщины, если не знать.
– Поймите, он не злой. Вовсе даже наоборот. Эта сволочь, Сомов, заставлял его убивать людей. А он ненавидит убивать!
– Ну да, – Аверин хмыкнул. – Даниил Синицын – не человек.
– Вы уверены, что его
