Читаем без скачивания А этот пусть живет... - Валерий Ефремов

Фигурой Александра Ликина напоминала статую Венеры с отбитыми руками, которую Костя видел пару раз по телеку. Но конечности у Александры Ликиной оказались в полном порядке, включая стройные, в меру длинные ноги с довольно мощными упругими бедрами — все это можно было рассмотреть и оценить сквозь прорезь ее халата, что старший оперуполномоченный и сделал.

Отдельной оценки заслуживала образцово-показательная грудь актрисы, удачно подчеркнутая все тем же приталенным легким ситцевым халатиком.

Вообще в ней имелось много чего-то такого всякого женского, что старший лейтенант, даже обладая литературным дарованием, не смог бы не только красочно описать, но и более-менее четко сформулировать.

Однако, несмотря на все эти достоинства Александры Ликиной, Костя постепенно начал ощущать себя не прельщенным, а подавленным ее красотой. Облик актрисы казался Митину чересчур величественным, даже монументальным. Наверно, именно потому у него ни на секунду — ну, разве только поначалу — не возникало желания немедленно залезть к этой женщине в постель. А ведь подобного рода искушение неизбежно посещало Костю при знакомстве с дамами пусть и не такими эффектными, зато и не выглядевшими, будто средневековый феодальный замок — с неприступными стенами, бойницами для метания стрел и трясинообразным рвом глубиной в двенадцать футов. Женский облик, полагал Костя, не должен столь очевидно отрицать саму возможность доступа к телу. У старшего оперуполномоченного даже появились сомнения — а знакома ли хозяйка квартиры на практике с тем, что «делают все леди».

Эти сомнения только усиливали классические, строгие черты лица Александры, будто выписанные каким-нибудь специалистом по каллиграфическому рисованию, хотя Митин и не знал — есть ли такие специалисты и существует ли вообще подобный вид искусства или ремесла.

Даже такие характерные признаки повышенной женской сексуальности, как белокурые волосы и голубые глаза актрисы, не поколебали его диагноз, который гласил: Александра Ликина — женщина не для простых плотских радостей, а значит, и не для него, старшего лейтенанта Константина Митина.

Между тем, пока один опер занимался визуальным обследованием личности фигурантки, другой успел ей представиться и начал задавать вопросы:

— Вы вчера выходили из дома?

— Да.

— Пользовались ли каким-либо видом транспорта?

— Меня подвозили частники.

— Сколько раз?

— М-м… Трижды.

Она отвечала спокойно, без видимого волнения, как и должны отвечать абсолютно ни в чем не повинные люди, но Курского удивляло, почему Ликина не спрашивает, для чего ей все эти вопросы задаются.

И тут она как раз заявила с легкой улыбкой:

— Я не спрашиваю, с какой целью вы пришли, полагаю — это великая тайна следствия, но, похоже, у вас ко мне много вопросов. Тогда, позвольте, я приготовлю вам кофе. — А потом хозяйка ловко предупредила возможный отрицательный ответ: — Тем более что я сама в это время его пью.

Последняя реплика не допускала возражений, и актриса при молчаливом согласии оперов продефилировала на кухню.

Пока Митин сканировал ее вибрирующий зад, лейтенант обозревал комнату, в которой они находились, и вдруг обнаружил в углу помещения совок с мусором. После уборки его, видимо, забыли или не успели — из-за прихода милиционеров — унести. Когда Ликина скрылась за дверью, Курский сорвался с места, покопавшись в мусоре, что-то из него извлек и сунул в целлофановый пакетик, после чего спрятал все это карман.

— Что там? — шепотом спросил заинтригованный Митин.

— Обычная уличная грязь, — так же тихо ответил лейтенант.

— Зачем она тебе?

— Тс-с. — Курский прижал палец к губам. Потом опять вскочил и провел пальцем по верхней плоскости серванта. Палец снова, как недавно в прихожей, оказался в пыли.

Хозяйка принесла на подносе три чашечки кофе, конфеты, печенье и стала выставлять все это на стол, где уже лежала фотография, положенная туда Курским.

— Мы хотели бы узнать, знакомы ли вы с этим человеком? — Лейтенант кивнул в сторону снимка.

Женщина ответила сразу, даже не взяв фото в руки:

— Это Пал Семеныч Козлов. Он вчера подвез меня из старых кварталов к моему дому.

— А откуда вы его знаете?

— Я жила когда-то в том районе. — Она мечтательно закатила глаза. — Хорошее было времечко, теплое. — Тут Александра обеспокоенно взглянула на Курского, поскольку именно он задавал все вопросы: — Надеюсь, с Пал Семенычем ничего не случилось?

— Нет, нет, не волнуйтесь. А вы хорошо с ним знакомы?

— Не так чтобы очень… В свое время Пал Семеныч дружил с моим отцом, они вместе на кирпичном заводе работали. Впрочем, в старых домах все так или иначе друг друга знают.

— А что вы делали в тот день в старых кварталах?

— Да так… — Александра неопределенно покрутила изящной ладонью в воздухе, как бы давая понять милиционерам, что не собирается отвечать на любые их вопросы.

Курский так ее и понял, но проявил настойчивость:

— Может быть, ходили к кому-нибудь в гости?

— Отчего же вы кофе не пьете, лейтенант? — Ликина, вновь игнорируя вопрос Сергея, пододвинула к нему чашку с бодрящим напитком, к которому он так до сих пор и не притронулся., в то время как Костя выпил угощение чуть ли не залпом.

— Спасибо. — Курский сделал символический глоток и после небольшой паузы произнес: — Вы, конечно, не обязаны перед нами отчитываться во всех аспектах своей личной жизни, но дело в том, что мы расследуем особо тяжкое преступление — убийство.

— Бог мой! — вздрогнула Митина.

— Итак, навещали ли вы в тот день своего брата, Алексея Жукова? Не от него ли вы возвращались, когда вас встретил господин Козлов?

— Вообще-то я ходила в старом городе по магазинам, искала одну вещицу, — с видимой осторожностью ответила Ликина. — К брату тоже зашла, но его не было дома.

— Во сколько времени вы покинули старые кварталы?

— Часов в десять утра.

— То есть именно в это время подсадил вас в свою машину Козлов?

— Совершенно верно.

— А чем занимается ваш брат?

Костя Митин до этого времени мало вслушивался в их диалог, молча рассматривая хозяйку квартиры, но не в качестве привлекательной женщины во плоти и крови, а как произведение искусства, нечто вроде говорящей скульптуры. И тут ему показалось, что статуя стала оживать. В холодных глазах ее определенно отразились печаль и горесть, и вся Александра Ликина вдруг и сразу приобрела совершенно человеческий облик. Это была уже не замкнутая, величественная матрона, а обычная женщина, не чуждая слабостей, не обойденная страданиями и, конечно же, испытавшая любовь.

— Он работает в автосервисе, где-то в Москве… — не слишком уверенно сказала она.

Курский достал другой снимок — убитого мужчины.

— Попадался на вашем жизненном пути вот этот гражданин?

Александра разглядывала его довольно долго.

— Нет, не могу припомнить, — наконец заявила она.

— А вы в этой квартире все время проживаете? — вдруг сменил тему лейтенант.

— В основном, да… — Ответ прозвучал несколько нерешительно.

— Одна?

— Увы! — Александра с неожиданной кокетливостью повела плечами.

— Вы ведь актриса? Правильно?

— Была когда-то ею. — Ее глаза вновь, как отметил Митин, затянули боль и грусть, и в такую Александру Ликину Костя уже готов был влюбиться.

— А чем же вы занимаетесь в настоящее время?

— С вашего позволения, товарищ лейтенант, я не буду отвечать на этот вопрос, — теперь уже весьма твердо произнесла хозяйка. — Не думаю, что он имеет хоть какое-то отношение к расследуемому вами убийству.

Митин теперь уже был всецело на стороне Саши Ликиной, и ему захотелось защитить ее от своего докучливого коллеги, бесцеремонно сующего нос в личную жизнь этой талантливой актрисы и красивой женщины.

— Ну что ж, спасибо, вы нам очень помогли, — сказал он и поднялся с места. — И благодарим вас за угощение.

Александра Ликина взглянула на него с такой благодарной, чарующей улыбкой, что у Митина заныло сердце и возбудилось все естество. А какие слова она на прощание произнесла!

— Рада знакомству с вами. — При этом Саша Ликина посмотрела именно на него, Костю! — Надеюсь, скоро увидимся.

Все трое двинулись на выход, но у самого порога Курский вдруг остановился.

— Александра Васильевна, возможно, мой вопрос вам опять-таки покажется нескромным, поэтому можете не отвечать, но все-таки… Где и с кем вы провели прошедшую ночь?

Ликина, однако, отреагировала спокойно:

— Я полагаю, что вопрос совершенно уместный. Видимо, нынешней ночью и произошло это ваше убийство. Я ночевала у брата.

— Ты в чем-то ее подозреваешь? — спросил Сергея в машине старший лейтенант.