Читаем без скачивания А этот пусть живет... - Валерий Ефремов

— Не погуби, начальник! — возопил хозяин квартиры. — Ошибочка вышла! Я думал, это клиент пришел.

— Какой еще клиент? — вяло спросил Костя не в силах подняться с насиженного места.

— По объявлению! — с готовностью сообщил амбал. — Я объявление дал в газету «Всякая всячина»: «Оказываю услуги по возвращению долгов». Ну, мне клиент час назад позвонил, предложил показать товар лицом — как, мол, я его долги выбивать буду. Вот я и решил это ему с ходу продемонстрировать. Как вы себя чувствуете, гражданин начальник?

Он встал с колен и участливо протянул руку старшему лейтенанту, тот охотно воспользовался его помощью.

— Вы — Куравлев Георгий Дмитрич? — строго спросил Митин, поправляя костюм и натягивая на лицо особую, служебную, гримасу. Суровая интонация и казенная физиономия должны были помочь ему вернуть утраченное достоинство.

— Он и есть. А вы, случайно, не из уголовно-исполнительной инспекции? — с надеждой на отрицательный ответ спросил условно осужденный.

— Нет, я убийство расследую, — с достоинством заявил Митин.

— Какое счастье! — обрадовался Куравлев. — Очень вас прошу, гражданин начальник, не сообщайте моим этим… ментам… которые меня пасут, что я такой работой занимаюсь. А то замести могут… Срок у меня условный… И я уже два предупреждения от инспекторов получил… Жить-то не на что, вот я и…

— Меня ваш род деятельности совершенно не интересует, — обрезал Митин хозяина квартиры. Он вытащил из папки фотографию Павла Козлова, которую ему дал лейтенант Курский. — Знаком вам этот гражданин?

Куравлев смешался.

— Понимаете, гражданин начальник… На самом деле, у меня башлей нет ни копья… Я частника взял по суровой нужде…

— Вас этот гражданин подвозил?

— Было дело…

— В какой день и в какой час?

— Вчера, где-то в час дня… Я вам, гражданин начальник, век благодарен буду, если вы никому…

— Где вы его остановили?

— На Тверской.

— А этого гражданина вы знаете? — Костя протянул «академику» фотографию убитого мужчины из козловской машины.

Куравлев долго и пристально всматривался в снимок, после чего отрицательно покачал головой:

— Нет, не знаю. Абсолютно точно заявляю — я этого мужика никогда в жизни не видел… А вам я, гражданин начальник, готов, чтобы загладить свою нечаянную вину, бесплатно долги из кого хошь выбить и вообще…

— До свидания, гражданин Куравлев, я в ваших услугах не нуждаюсь.

— Напрасно вы так, гражданин начальник, — искренне обиделся вышибала, — жизнь, она неизвестно еще как может завернуться. И если что, вы мне сразу звоните, спросите Гошу. Гоша — это я.

Когда Костя оказался на лестничной площадке, то столкнулся нос к носу с неким гражданином, который явно направлялся к хулигану Куравлеву.

«Клиент», — догадался Митин. Из гуманных соображений надо было бы предупредить незнакомца о том, что его ждет, но, поскольку старшего лейтенанта в буквальном смысле мочили в сортире вместо этого типа, Константин проникся к нему чувством мести, совершенно, конечно, неправедной, но от того еще более жгучей.

И он злорадно промолчал.

В «уазике» шофер Володя мирно сопел, откинув голову на спинку сиденья.

— Не пора ли домой, баюшки, товарищ старший лейтенант? — Он сразу же проснулся, едва Митин открыл дверцу.

— Да нет, еще по одному адресу заехать надо.

— А куда?

— На Малую Филевскую.

На этой улице проживал последний из идентифицированных пассажиров Козлова.

— Побыстрей только постарайтесь управиться, товарищ старший лейтенант, — взмолился водитель. — Я ведь с раннего утра за баранкой, загонял меня совсем наш полковник.

— Ладно, ладно, Володя, я — мигом.

Дверь открыл высокий старик, которому определенно было уже за восемьдесят. Гостя он встретил с радостью.

— Проходите на кухню, я только что чайник заварил, — предложил старик, даже не спросив Костю о цели его визита.

— Благодарю вас, у меня не слишком много времени, — вежливо отказался Митин.

Дед сразу же насупился:

— Воля ваша. С чем пожаловали?

Костя предъявил «корочки».

— Вы — Маркиш Борис Семеныч?

— Совершенно справедливо.

— Мы расследуем жестокое преступление — убийство и очень рассчитываем на то, что вы нам поможете.

Борис Семенович сложил руки на груди и поднял глаза к потолку.

— Я знал, что этот день когда-нибудь настанет, — торжественно объявил он. — Бог услышал мои молитвы, и вот органы правосудия — теперь у моих ног со смиренной просьбой о помощи.

Такая реакция фигуранта не слишком понравилась старшему оперуполномоченному.

— Насчет смиренной просьбы — это вы, пожалуй, чересчур. Однако помочь нам вы действительно можете. Эти лица вам известны? — Он продемонстрировал снимки убитого и подозреваемого.

— Известны — неизвестны, какая разница?! — отмахнулся Маркиш и, подхватив старшего лейтенанта под локоть, буквально потащил его в комнату.

Помещение было увешено фотографиями, как понял Митин, сплошь из мировой шахматной жизни. Он узнал на снимках Каспарова и Карпова, которых довольно часто показывали по телеку, и даже Бобби Фишера. Этого скандального американца Костя идентифицировал по фотографии из какого-то спортивного журнала, который однажды случайно попал ему в руки. Снимок в том издании сопровождала небольшая статья, приуроченная к юбилею Фишера, вроде бы шестидесятилетию. Из заметки Митин узнал, что этот американец — единственный из иностранных гроссмейстеров, который на равных сражался с советскими шахматистами и даже побеждал их.

Остальных лиц с настенных фотографий Костя опознать не смог, но подозревал, что это тоже очень большие люди в шахматном мире.

Впрочем, еще одна физиономия ему определенно показалась знакомой, но он не мог припомнить, где и при каких обстоятельствах видел ее.

— Как вы можете заметить, я знал всех этих великих людей не понаслышке, — хвастливо заявил Борис Семенович, и Митин тут же сообразил, что смутно знакомое лицо на комнатных снимках и есть гражданин Маркиш собственной персоной в разные периоды его жизни. Ничего, симпатичный такой малый был в свое время.

Воспользовавшись тем, что хозяин квартиры отпустил его локоть, старший оперуполномоченный сунул Маркишу под нос все те же принесенные с собой фотографии:

— Так вы знакомы с этими людьми?

Борис Семенович укоризненно покачал головой.

— Я отвечу, мой друг, если вы так настаиваете, но это, повторяю, не имеет принципиального значения. — Он взял снимки из рук опера. — Тэ-эк, не похожи, однако, они на людей, что-то понимающих в нашей мудрой игре. Разве что королевской пешкой на два поля вперед научились двигать. Вот этот подвозил меня до дома от шахматного клуба. — Старик указал на снимок Козлова.

— Когда?

— Вчера, в шестнадцать сорок пять. Другой любитель мне неизвестен.

— Вы когда-нибудь бывали в Малинине?

Борис Семенович пожал плечами:

— Никогда не слыхал о таком шахматном центре. — Тут он спохватился: — Да! Ведь вы же хотите, чтобы я раскрыл убийство! Давайте ваши исходные данные, я их формализую и загружу в компьютер.

— Зачем? — Митин окинул удивленным взглядом обычный «Пентиум-2».

— Чтобы узнать, кто убийца, конечно! Разве не за этим вы сюда пришли? — в свою очередь удивился Маркиш.

— Я пришел к вам как к свидетелю. Возможно, вы дадите мне какую-нибудь ниточку…

— Зачем все эти сложности, мой друг?! Я сразу дам вам конечный результат. — Он любовно похлопал ладонью по процессору. — Я ведь уже обо всем написал вашему министру, и раз вы здесь — значит, мое письмо дошло по назначению.

— Ничего не знаю ни о каком письме, — растерянно пробормотал Костя.

— Вот как? Впрочем, это не столь важно, — махнул рукой дед. — Сейчас я вам прочту небольшую лекцию о своей машине. — Он опять ласково прикоснулся рукой к процессору. — Эта машина — не простая, эта машина — для раскрытия преступлений.

— А с виду обычный компьютер. — Костя вытаращился на чудо-агрегат.

— Да, компьютер обычный, — с готовностью подтвердил Борис Семенович, — только начинка не обычная. В нем заложена специальная, разработанная лично мной программа. Закладываете исходные данные, ставите задачу — и получаете имя преступника! В нашем случае — конкретного убийцы.

— Хм… — В глазах старшего оперуполномоченного просматривалось недоверие. — Для этого надо, как минимум, знать основы криминалистики…

— Да будет вам! Хотя совершенных на Земле преступлений не счесть никакому компьютеру, но мотивы их весьма однообразны и малочисленны — чтобы таковые сосчитать, хватит пальцев на руках. Корысть, месть, зависть, ревность, тщеславие, боязнь разоблачения… Что там еще?..