программе по развитию российского руководства (Russian Leadership Development). Ежегодно правительство США отбирало 1600–1700 российских граждан, представляющих политическую элиту государства. В 2000 г. 92 представителя Государственной Думы и 14 членов Федерального Собрания, а также 97 мэров и вице-губернаторов российских городов обучались навыкам политического лоббирования. Программа фокусировалась на обучении молодых (до 38 лет) подающих надежды представителей федеральных и региональных органов власти. Во время обучения в США российские участники программы проживали в домах представителей Конгресса США». Обучение бизнесменов и политиков демократического толка взяла на себя «Программа Э. Маски», названная в честь одного из госсекретарей США Эдмунда Маски, который инициировал данную программу. На конкурсной основе сотрудники Информационного агентства выбирали талантливых русских студентов (около 400 человек в год), специализировавшихся, как правило, в области бизнеса, юриспруденции и местного самоуправления. Идея программы заключается в том, чтобы ускорить карьерный рост перспективных российских студентов в области менеджмента, журналистики, юриспруденции и др. Результаты анкетирования участников программы Маски, прошедших обучение в США в 1992–1996 гг., показывают, что в 2002–2003 гг. около половины ее выпускников занимали ключевые посты в российской финансовой и банковской системе, 80 % — имели коммерческие связи с американскими компаниями и 60 % были заинтересованы в дальнейшем реформировании России и больше половины активно участвовали в политическом развитии страны. Самой известной программой развития бизнеса в России является программа министерства торговли США САБИТ (Special American Business Internship Training). Программа ежегодно собирает около 300 менеджеров российских компаний и специалистов в области маркетинга для обучения в американских фирмах. В настоящее время правительство США заинтересовано в бизнесменах, компании которых специализируются в области программного обеспечения, биотехнологий и нефтяной и газовой промышленности. По оценкам американского правительства, программа является очень эффективной, поскольку способствует заключению коммерческих сделок и увеличивает экспорт американской продукции в Россию: например, американская строительная компания в Нью-Джерси, участвуя в данной правительственной программе, увеличила свой доход от экспорта в Россию с 5 млн. до 10 млн. долларов. Компания «Дженерал Моторс» открыла свое представительство в Красноярске также благодаря российскому участнику программы. Другая «Программа США по улучшению управления» (Good Governance Program) предусматривает обучение российских предпринимателей в сфере этики бизнеса. Данная программа широко распространена на Дальнем Востоке, а также в таких городах, как Нижний Новгород, Челябинск и Омск. Для организации семинаров на территории России правительство США предоставило грант двум российским НКО, которые проводят тренинги управляющих российскими компаниями в указанных городах. Ежегодно около 800 российских предпринимателей, менеджеров среднего и высшего звена, фермеров, банкиров, бухгалтеров и др. участвуют в программе Госдепартамента по увеличению производительности (Productivity Enhancement Program). Программа охватывает ведущие промышленные центры России (Воронеж, Владивосток, Волгоград, Санкт-Петербург, Екатеринбург и Ростов) и отбирает представителей из каждого сектора промышленного производства.
По оценкам некоторых российских экспертов за такие «стажировки» Россия расплачивается в некоторых случаях протекционистскими по отношению к Америке государственными решениями, «которые принимают прошедшие обучение в Штатах руководители».
2. «Цветные революции» и социальная инженерия
«Рок-музыка и кока-кола сделали для Америки больше, чем ядерное оружие»
Джозеф Най
Важным этапом в процессе реализации технологий демонтажа политических режимов («цветных революций», или госпереворотов) является атака на культурно-цивилизационные основы общества страны-мишени. Это осуществляется с помощью «мягкосилового», культурно-информационного оружия, которое поражает фундаментальные основы нации и государства — его культуру, историю, обычаи и нравы. Поэтому при организации очередной «цветной революции» западные планировщики всегда учитывают культурно-цивилизационные особенности страны, в которой должен произойти очередной госпереворот. На подготовительном этапе заокеанские деструкторы определяют наличие уязвимых (болевых) точек внутри общества, происходит анализ способности государства-мишени противостоять внешнему воздействию. Важнейшую роль играет устойчивость государственных институтов, а также способность государственной системы адекватно реагировать на внешние и внутренние вызовы и угрозы.
События, разворачивающиеся сегодня в глобальном информационном пространстве, с новой силой демонстрируют место и роль технологий форматирования сознания мировой общественности в арсенале инструментов заокеанских стратегов, используемых с целью реализации внешнеполитических задач США. Информационная война и санкционное давление на Россию вследствие её последовательной линии на защиту своих жизненно важных интересов, своего народа, языка и русского культурного пространства в целом, ярко подтверждают известный тезис американских политологов о том, что тенденции в развитии международных отношений будут только усиливать значение «мягкой силы» в общем властном балансе государств, прежде всего США, сочетающих военные и невоенные силовые компоненты в своей международной деятельности.
При этом на фоне развернутой на Западе масштабной антироссийской кампании невозможно абстрагироваться от анализа инструментов из арсенала западных политтехнологических приемов, обнажающих суть многоуровневого мягкосилового воздействия на Россию, одной из основных целей которого является подмена культурных кодов, уничтожение ценностного фундамента, рассеивание потенциала для сопротивления, поскольку Россия остается главным оплотом противодействия проектам глобальной политической инженерии. Именно цивилизационное перекодирование с целью создания послушной «биомассы», подчинения и управления лежит в основе применения таких технологий т. н. «мягкой силы» в ее негативном понимании. По сути, тысячелетиями базовые условия противоборства и выживания государств/империй не меняются, изменяются лишь инструменты и методы решения задач.
Согласно Концепции внешней политики Российской Федерации, «усиление глобальной конкуренции и накопление кризисного потенциала ведут к рискам подчас деструктивного и противоправного использования «мягкой силы» в целях оказания политического давления на суверенные государства, вмешательства в их внутренние дела, дестабилизации там обстановки, манипулирования общественным мнением и сознанием».
СМИ, действующие в авангарде этих психоинформационных атак, являются основными каналами трансляции «молекулярной агрессии» (выражаясь терминологией неомарксиста А. Грамши) в культурные ядра суверенных государств, манипулируя общественным сознанием и программируя модели поведения масс.
Научное обоснование социальной инженерии впервые дал австрийский ученый К. Поппер, который в своих трудах «Нищета историцизма» и «Открытое общество» рассматривал данное направление «как совокупность подходов прикладной социологии, направленных на рациональное изменение социальных систем на основе фундаментальных знаний об обществе и предсказании возможных результатов преобразований».
Наибольшее развитие социальная инженерия получила в послевоенные годы в США и Великобритании, прежде всего в контексте обеспечения реализации проектов американских и британских спецслужб, в рамках которых новое научное направление в социологии начало приобретать масштабный прикладной характер.
Целью социальной инженерии в данном контексте стала разработка технологий манипуляции общественным сознанием (при клишировании информации в обществе возникает возможность управлять и формировать политические, общественные и культурные тренды в глобальном масштабе).
Поддержка таких инициатив осуществлялась Тавистокским институтом человеческих отношений, Стэнфордским исследовательским институтом (в частности, Стэнфордским центром передовых исследований в области бихевиоральных наук), Институтом социальных отношений, Исследовательским центром групповой динамики Массачусетского технологического института, а также самым широким спектром исследовательских организаций, «фабрик мысли», фондов, и НПО, специализирующихся на социальной инженерии и прикладной социальной психиатрии.
Особое внимание исследователей приковано к проектам Тавистокского института, созданного в 1946 г. при финансовой поддержке
