тебя, не так ли? — он мягко рассмеялся. — Ей-богу, и кольца. Какая женщина не любит драгоценностей. Разреши мне посмотреть на кольца. Дай их мне.
Нолли резко отодвинулась назад, крепко сжав руки.
— Нет, — сказала она.
— Послушай, дитя, я только хочу посмотреть. У меня нет никаких замыслов по отношению к твоим фальшивым драгоценностям.
Глаза Нолли сверкнули.
— Не смейте касаться их! Это мамины драгоценности! Дядя Эдгар слегка покраснел, хотя все еще улыбался.
— Фанни, эту маленькую девочку необходимо учить манерам. Мы не собираемся потворствовать такой вульгарной вещи, как непослушание. Возьмите ее наверх и отошлите в ее комнату. Мальчик… — но Маркус, чувствуя беду, опустил нижнюю губу и начинал всхлипывать.
— О малыш, малыш! — сказал дядя Эдгар. — Наши отношения едва ли улучшаются. Возьмите также и мальчика, Фанни. — Он повелительно указал на няню: — Вы останьтесь.
— Дядя Эдгар, Чинг Мей…
— Моя дорогая Фанни, я не глухой. Вы уже несколько раз объяснили, что эта женщина не понимает по-английски. Разрешите мне судить об этом самому, Бога ради, — нетерпеливо закончил он. — И вообще, почему плачет этот мальчик? Надеюсь, он не будет плаксой?
— Он надеялся увидеть ваши часы, дядя Эдгар.
— Неужели он и его сестра думают, что их поведение заслуживает этого? О нет, им придется подождать до другого случая.
За ленчем дядя Эдгар полностью восстановил свое добродушие. Он провел некоторое время, в деталях описывая особенно памятную охоту, это напомнило ему об охотничьей лошади, которую он обещал Джорджу. Когда Амелия, со скромно опущенными глазами, сказала:
— Папа, если Джордж получит лошадь…, — он добродушно прервал ее:
— То есть, вы думаете, что вам тоже что-нибудь полагается.
— Я думаю только, что мне тоже нужно очень много вещей, папа, — искрение сказала Амелия.
— Это относится ко всем, моя дорогая. Или мы все так думаем. Кстати, Фанни, — было похоже, что он только что заметил ее, — вам удалось добиться, чтобы настроение ваших подопечных улучшилось?
— Моих подопечных, дядя Эдгар? — подбородок Фанни приподнялся, ее голос звучал прохладно. Она все еще была расстроена после ужасного и тревожного утра.
Дядя Эдгар громко засмеялся и продолжал говорить, следуя каким-то своим вызывающим веселье мыслям.
— Маленькие чужестранные дьяволята, а? Хотя у девочки есть характер. Жаль, что не у мальчика. Он кажется несколько изнеженным. Кстати, Фанни, тетя просмотрит чемоданы, которые они привезли. Возможно, там есть какие-нибудь личные бумаги. Я не хочу, чтобы слуги прикасались к чему-нибудь.
— Это Чинг Мей сказала вам? — удивленно спросила Фанни. — Но я не думала, что она может…
— Говорить по-английски? Ее словарь, конечно, не велик. Но я ухитряюсь понимать ее. Лично я думаю, что эта женщина скрывает свои способности.
— Она такая странная и так тоскует но дому, — порывисто сказала Фанни. — Адам Марш думает, что с вашей стороны было бы очень великодушно, если бы вы отправили ее обратно в Китай.
— А кто такой Адам Марш? — с интересом спросил дядя Эдгар.
— Как же, джентльмен из судоходной компании. Он был очень добрым и внимательным к ним.
— А не мог бы он заниматься своими собственными делами?
— О, он не имел это в виду. Он просто выразил свою озабоченность о ней.
— Вероятно, он полагает, что в английском доме ее подстерегает смертельная опасность? А вдруг мы собираемся вернуть китаянку ее любящей семье, пальчик за пальчиком?
Амелия в ужасе вскрикнула. Дядя Эдгар эмоционально объяснил:
— Я слышал, что у китайских бандитов есть такой очаровательный обычай. Нет, не беспокойтесь, Фанни, Чинг Мей в полной безопасности у нас. Мне решать, когда она покинет нас, — в его голосе появилась некоторая твердость. — И никому больше.
Она была еще раз поставлена на свое место. Это было очевидно по отношению тети Луизы, когда она пришла осматривать чемоданы.
— Уведите детей в сад, Фанни. Я не хочу, чтобы тут начался шум и вопли протеста. Кстати, я вижу, вы решили переехать в другую комнату.
— Да, тетя Луиза. Если это будет удобно.
— Не поздновато ли спрашивать об этом, когда Дора уже перенесла ваши вещи? Мне кажется, что эта комната была одной из самых больших комнат для гостей.
— Но полагаю, тетя Луиза, вы бы не захотели размещать гостей около детской.
— Я имела в виду не это, — сердито сказала тетя Луиза. Ее нос приобрел оттенок, напоминающий цвет виноградной кисти, который он принимал всегда, когда она была возбуждена или расстроена. Она уже склонилась над побитыми чемоданами, похожая на большой отцветающий георгин в своем темно-красном платье с широкой юбкой. У тети Луизы была склонность к пышности в одежде. В дополнение она могла бы надеть зеленые сережки в разукрашенной золотой оправе, в том случае, разумеется, если можно было доказать, что камни но крайней мере полудрагоценные.
— Я всего лишь имею в виду, — продолжала она, — что вы могли, хотя бы из вежливости, проконсультироваться со мной но поводу вашего нового размещения.
— Но я считала само собой разумеющимся, что дети будут на моем попечении.
Тетя Луиза заметила знакомый блеск мятежа в глазах Фанни. Никогда нельзя было угадать, о чем думает эта несносная девчонка. И что больше всего раздражало, так это то, что она выглядела наиболее хорошенькой, когда была в одном из своих противных настроений.
— Естественно, мистер Давенпорт и я считаем, что было бы очень кстати, если бы вы проявили интерес к этим детям. И, я согласна, спать рядом с ними — дополнительное преимущество. Но вам следовало просто спросить моего разрешения. Я все же думаю, что доверие, которое проявил к вам мистер Давенпорт, послав вас в Лондон, ударило вам в голову. Вы должны попытаться подавить это высокомерие в своем характере. Это не приличествует молодой женщине.
— Что вы собираетесь делать с этими вещами? — спросила Фанни не менее агрессивным тоном.
Тетя Луиза собиралась дать ей резкую отповедь, по ее внимание переключилось на кипы одежды, в беспорядке разбросанные вокруг после того, как дети утром дико перерыли чемоданы. Она с отвращением и замешательством нахмурилась.
— Я думаю, сжечь большую часть. Вероятно, они полны паразитов.
— Но что, если что-то из вещей имеет ценность?
— Если вы думаете о тех варварских драгоценностях, что надела Нолли, то если что-то из них имеет какую-то ценность (что в высшей степени маловероятно, имея в виду постоянное безденежье моего несчастного деверя), это будет надежно положено в банк до совершеннолетия детей. Это удовлетворит вас, мисс? Почему же, вы думаете, я сама взялась за эту неприятную работу, вместо того, чтобы поручить ее слугам?
Фанни решительно отбросила свои неясные и недостойные подозрения.
— Простите, тетя Луиза. Мне не следовало этого говорить.
