В целом каналы информации составляют очень гибкую систему отраженной афферентации, посылающую сигналы «изнутри наружу».
Таким образом, в каждой рецептивной зоне лица — радужке глаза, ушной раковине, слизистой оболочке носа и на языке — проецируются через мозговые центры желудка соответствующие участки самого желудка. Один из древнейших внутренних органов, выходя на периферию, устанавливает многоканальные связи с раздражителями внешнего мира.
И, наконец, последнее многозвеньевое рефлекторное кольцо — стволовоталамокортикальное. Оно обеспечивает наиболее сложную и совершенную аналитико-синтетическую функцию сознательного контроля и коррекции всей соматической и, в известной мере, висцеральной деятельности.
Когда человек здоров и находится в адекватной окружающей обстановке, все звенья внутренней и внешней саморегуляции желудка работают нормально. Кора головного мозга «освобождена от ненужных забот», вся регуляция осуществляется безусловно-рефлекторными механизмами. При заболевании желудка, например при язвенной болезни, отмечаются своеобразные сдвиги в системе отраженной афферентации. Болевые импульсы из очага поражения распространяются по соответствующим волокнам регуляционной системы. Под воздействием этих импульсов на периферических концах внешних колец саморегуляции, т.е. в определенных проекционных зонах туловища и лица наступают сложные электрические, биохимические и трофические изменения.
Опыт показывает, что при патологии поверхностные рецепторы проявляют себя как активные элементы общего адаптационно-защитного механизма. Чаще всего в ответ на болезнь они реагируют не все сразу, а поочередно, включением и отключением отдельных элементов. Общий синдром адаптации, из которого Сенье вычленил гипофизарно-адреналиновый стресс, не ограничивается только эндокринными сдвигами. Активную роль в нем играют различные системы организма, и прежде всего нервная система с ее передовым звеном экстерорецептивной локации и перестройки.
В острой стадии заболевания желудка отмечается активация экстерорецепторов, которая обеспечивает биоэнергетическим «зарядом» стрессовые" реакции и другие мобильные системы защиты. Практически это проявляется в гиперестезии зон Захарьина-Геда на коже туловища и лица, повышении чувствительности в проекционных зонах ушной раковины и слизистой оболочки носа, гиперестезии языка, возникновении участков посветления в радужке глаза.
В хронической стадии заболевания отмечается снижение мобильности, а в ряде случаев полное выключение функции определенных экстерорецепторов, оберегающее соответствующий им по проекции патологический очаг от поступающих извне импульсов. Практически это проявляется в понижении чувствительности в зонах Захарьина-Геда на коже туловища и лица, гипе-стезии в проекционных зонах ушной раковины и слизистой оболочки носа, снижении чувствительности и обложенности языка, появлении шлаков и пигментных пятен в проекционной зоне радужки глаза.
Указанные изменения свидетельствуют о многосторонней защитной функции автоматических систем организма, «очень экономно гасящих только те свечи, с помощью которых может усилиться пожар заболевания» (Е.С.Вельховер, 1972). Таким образом осуществляется локальная защита пораженного участка желудка от цетрифугальных импульсов, представляющих собой суммарный поток трансформированных световых, звуковых, вкусовых и других внешних раздражителей.
Вот почему я использую в своей практике и советую своим пациентам системный подход к восстановлению здоровья и многокомпонентное воздействие физических факторов, например свето— и магнитоте-рапии, не только на орган зрения, но и на другие участки тела (ушные раковины, слизистые оболочки полости рта и носа, кожу стоп и ладоней, некоторые акупунктурные точки).
Обнаруженная связь пораженного органа с проекционными зонами радужки обусловлена передачей импульсов в ретикулярную формацию ствола по симпатической цепочке и идущей без перекреста быстропрово-дящей системе задних столбов спинного мозга.
Известный французский хирург R.Leriche (1937) писал, что «болезнь — это драма в двух актах, из которых первый разыгрывается в наших тканях при потушенных огнях, в глубокой темноте, даже без намека на болевое ощущение. Лишь во втором акте возникает боль, зажигаются свечи, предвестники пожара, потушить который в одних случаях трудно, в других невозможно». На основании изложенного можно сказать, что первыми «в первом акте болезни» включаются в действие защитные механизмы автоматизированной саморегуляции. Это для их включения незамедлительно расходуются любые, в том числе и наиболее слабые афферентные импульсы. Необходимо только, преодолев некоторые старые традиции, научиться понимать и читать информацию, которая с примерным постоянством и точностью в самом начале заболевания поступает в проекционные зоны поверхностных рецепторов.
Важность подобной информации становится особенно ощутимой, если учесть, что большинство заболеваний внутренних органов, в том числе тяжелых и неизлечимых, на первых порах не вызывают ни малейшей боли. В этом плане первостепенное значение имеют простейшие кожно-спинальные механизмы, в частности состояние зон Захарьина-Геда. При «молчаливо текущих» онкологических заболеваниях направленность экстерорецептивных реакций организма в основном этими зонами и ограничивается. Этим объясняются трудность диагностики и один из парадоксов медицины— ничтожная информативность при начальном развитии многих опухолей.
При выраженных патологических изменениях нарастает поток импульсов, что приводит в действие весь тригеминоретикулярный комплекс. Помимо гедовских зон на туловище активными становятся и экстеро-рецепторы краниального отдела, которые обеспечивают защиту заболевшего органа от вкусовых, обонятельных, звуковых и световых раздражителей. Если патологический процесс прогрессирует, безусловно-рефлекторные механизмы защиты могут оказаться несостоятельными. В таких случаях срабатывает высокоорганизованная система осознанной борьбы с болезнью.
Условно-рефлекторные реакции появляются вместе с усилившимися болевыми ощущениями и различными сенестопатиями, свидетельствуя об уже начавшемся «втором акте болезни». С этого «второго акта» начинается формальный отсчет любого недуга, появляются врачи, медикаменты и сам больной, объявляющий себя только что заболевшим.
Именно так нам представляется функционирование анализаторно-синтетического аппарата и его элемента — системы отраженной афферентации, удивительной и поистине мудрой системы, с помощью которой осуществляется сигнальная и адаптационно-защитная деятельность.
Таким образом, расширив свои знания о связях органа зрения с другими органами и системами организма, мы начинаем осознавать, что взгляд, видение и зрение — это сложнейшие процессы восприятия окружающего мира и собственного я. Зрение необходимо человеку не только для того, чтобы воспринять зрительный образ, но и для того, чтобы совершить целую последовательность действий другими органами чувств, мышцами, чтобы понять и обезопасить себя в окружающем нас мире.
Видение по своей сути представляет собой шести-этапный процесс, занимающий от начала до конца менее 1 секунды времени:
Мозг обозревает мир, используя периферийное зрение, видит желаемый объект и принимает решение собрать информацию о данном объекте. На этом этапе глаза прямо на объект не направлены.
Мозг определяет направление на объект и вычисляет траекторию движения и силу, необходимые для того, чтобы направить глаза на него.
Мозг приводит в движение экстраокулярные мышцы для перевода глаз в направлении на объект.
Мозг указывает напряжение для каждой цилиарной мышцы для фокусирования зрачков на объект.
Мозг собирает информацию об объекте и определяет его значимость.
И, наконец, мозг решает, реагировать на объект или нет, и если реагирует, то использует глаза для координации необходимых при этом движений тела.
Тайна зрения веками интриговала философов, врачей и ученых. Более 2000 лет назад греческий врач Алкмеон сделал открытие, что глаза связаны с мозгом. Он выдвинул правильную теорию о том, что зрительные восприятия сходятся вместе в мозгу, а затем объединяются с памятью и мыслями. И хотя основные открытия в анатомии глаза были сделаны в XIX столетии, только в 1930 г. оптики, психологи и педагоги пришли в выводу, что зрение — процесс познавательный.
Это открытие вызвало всеобщее удивление, потому что раньше считали, что зрение — автоматический процесс, подобный дыханию или пищеварению. Исследования, связанные с развитием ребенка, показали, что такая точка зрения неверна. Хотя мы и рождаемся с основными зрительными рефлексами, но с детства учимся пользоваться глазами. Простое открытие глаз не создает автоматически ясной картины, подобно включению телевизора. В сущности, зрение — это процесс, действующий на основании согласованного комплекса более чем 20 отдельных навыков.
