В декабре 1989 года Михайлов, Аверин и еще двое лидеров группировки были арестованы и заключены под стражу по подозрению в вымогательстве. Свидетели, как это бывало на большинстве подобных процессов, внезапно отказывались от своих заявлений либо исчезали задолго до того, как дело попадало в суд. Однако верхушка солнцевской группировки попала в следственный изолятор в очень важное время: вот-вот должен был открыться рынок. Когда они освободились, то обнаружили, что на их территорию вторглись другие группировки. Особую угрозу для «солнцевских^) представляла чеченская мафия. «Чечены», связанные с сетью этнических вооруженных формирований, имели оружие, новобранцев, деньги и еще угрожающую боевую репутацию. Славяно-кавказскую бандитскую «войну», которая бушевала в Москве примерно два года, начиная с 1992-го, часто изображают как следствие взаимной неприязни на национальной почве. Согласно этой распространенной точке зрения, кровопролитные перестрелки между «чеченами» и, например, «солнцевскими» будто бы отражали стремление славянских ОПГ продемонстрировать свой патриотизм в пору столкновений Российской армии с мятежниками в самой Чечне (хотя бывали и «войны» с участием других московских славянских банд, и других кавказских группировок — армянских, азербайджанских, грузинских).
Возможно, в конфликтах славянских и кавказских ОПГ и были элементы подлинной националистической неприязни, однако если оставить в покое трескучую риторику, то в их основе можно увидеть предсказуемую причину — экономические интересы. В 1988–1990 годах чеченцам удалось частично выдавить «солнцевских» из важнейшего Южного порта и из нескольких основных компаний — экспортеров автомобилей. Наиболее известная стычка между этими двумя группировками произошла летом 1993 года, когда представители «солнцевских» вышли на олигарха Бориса Березовского и предложили «защитить» его автосалон, расположенный недалеко от центра Москвы. Вышло так, что милиция следила за одним из солнцевских бандитов, прославленным головорезом по кличке Циклоп, и записала на пленку ответ Березовского, который ответил славянским гангстерам, что у него «уже есть «крыша» — пойдите поговорите с чеченцами».
Циклоп вскоре погиб в завязавшейся у кинотеатра «Казахстан» перестрелке, однако «солнцевские» постепенно вернули себе позиции сильнейшей московской банды. «Солнцевская группировка действовала иначе, чем другие, и в этом был ее ключ к успеху, — говорит Левинсон из ФБР. — Каждая бригада, с собственным лидером во главе, действовала автономно и сама зарабатывала деньги. Каждая бригада сама «крышевала» бизнес и осуществляла собственные махинации. Они не переводили деньги руководству — это была свободная конфедерация, которая давала определенную свободу действий. Главные боссы, среди них и Михайлов, назывались «большая четверка». У них также были собственные компании, однако прибыли они делили на четверых. Впрочем, в силу своих «членских обязательств» бандиты поменьше иногда оказывали услуги бесплатно. Если между бригадами появлялись трения, требовавшие вмешательства кого — то из «большой четверки», тогда Михась и те, с кем возник спор, урегулировали конфликт, соответствующим образом перераспределяя прибыли в качестве оплаты этого посредничества».
Империя «солнцевских» росла. После автосалонов и баров она стала подминать под себя отели и супермаркеты. Группировка, кроме того, контролировала три крупных рынка в центре Москвы и как минимум три железнодорожных вокзала. Михайлов же, по всей видимости, понимал, что ему следует дистанцироваться от откровенного криминала, чинимого «солнцевскими». Он отказался короноваться в воры, настаивая, что его следует считать просто бизнесменом.
Уже в 1992 году группировка решила, что ей пора взять под свое крыло Росинтербанк и еще один-два банка. «В то время большинство российских банков были вовсе не банками в известном или подлинном значении этого слова, — поясняет Марк Медиш, который при администрации Клинтона работал в Казначействе США и является экспертом по российской экономике. — Они не принимали депозиты и не давали кредитов, а только получали «легкие» прибыли — осуществляли государственные трансакции, заимствовали государственные средства под низкий процент, а затем покупали высокодоходные краткосрочные государственные долговые обязательства, извлекая из них сверхдоходы». Проникновение в банковскую сферу еще больше приблизило «солнцевских» и другие сильнейшие преступные сообщества к олигархам. Все вместе, празднуя обретение ими нового статуса в кругу сверхбогачей, они стали задавать новые, явно показные стандарты дурного вкуса.
Одним из многочисленных способов, посредством которых эти люди любили проматывать свои богатства, было проведение экстравагантных вечеринок. Например, некий топ-менеджер нефтяной компании летом 2004 года закатил в одном шато под Парижем «Вечеринку ностальгии по СССР». Это было демонстративно ироническое восхваление той системы, падение которой и наделило этого нефтяного туза его сказочным богатством. Французские крестьяне, выряженные в советских колхозников 30-х годов, разъезжали на своих тракторах перед фонтаном, бившим возле особняка. Из громкоговорителей гремели героические советские песни, призывавшие рабочий класс повышать производственные показатели. Гости, одетые в самые изысканные наряды от известных дизайнеров, набросили поверх них причудливые серые пальто и форму советских пионеров — такова была «тема вечеринки». А на входе в зал их приветствовали серп и молот, размещенные точно между двумя огромными красными знаменами, покрывавшими большую часть фасада шато.
В самом шато между фонтанами из шампанского и дорожками кокаина (уже тщательно измельченного и готового к употреблению) сновали женщины в мини, с разрезом, приоткрывавшим их ягодицы; время от времени они извивались в танце под строевые ритмы «Марша защитников Ленинграда» или какого — то другого марша. Портреты и бюсты Ленина, Сталина и Брежнева с явным неодобрением взирали сверху на эту буржуазную вакханалию, которая была насмешкой над их памятью.
Только аренда шато и вечеринка обошлись в несколько сотен тысяч долларов — для большинства из нас это большие деньги, тогда как для русских — всех, кроме крохотной клики, — это вообще невообразимое состояние. Добавим сюда, кроме того, аренду двух больших пассажирских авиалайнеров, зафрахтованных, чтобы доставить гостей из Москвы в день вечеринки и отвезти их обратно двумя днями позже. На этой вечеринке была установлена своя иерархия: большинство гостей могли позволить себе разнообразные развлечения в нескольких комнатах, но лишь горстка привилегированных могла попасть в особые покои. Дальше входа в это «святилище» стрекот фотоаппаратов и жужжание видеокамер не доносились, чтобы внутри олигархи могли поразмыслить о своих миллиардах и о том, как их приумножить.
«Вечеринка ностальгии по СССР» — лишь приправа к той кочующей праздничной оргии, которая всегда готова ублажать олигархов и их окружения — семьи, друзей, адвокатов, пиарщиков, помощников, политиков и эстрадных артистов. И сегодня они переносятся из Марселя в Майами, из Афин в Ашкелон, из Токио на Таити в поисках еще более сумасбродных развлечений.
Разграбление олигархами богатств России занимает особое место в буме глобальной теневой экономики 90-х годов. Они не просто сумели перевернуть всю страну вверх дном — их деятельность оказала громадное влияние на экономическое и социальное положение различных стран Западной Европы, Соединенных Штатов, Средиземноморского региона (главным образом Кипра и Израиля), Ближнего Востока и Африки, а также Дальнего Востока. Они даже не смогли бы заявить, что помогали регулировать переход к капитализму (что, несомненно, делали криминальные «крыши»), а их совокупное влияние оказалось еще более губительным, чем влияние большей части российской организованной преступности.
Те криминальные авторитеты, которым удалось пережить 90-е годы, неплохо устроились в путинской России. Некоторые из них объявлены в международный розыск за преступления, совершенные в Западной Европе и Соединенных Штатах, однако Москва не выказывает никакого желания выдавать их. Сергей Михайлов уже давно настаивает на том, что он — легальный предприниматель, который ведет свой бизнес по большей части в Китае. А преследование тех, кто подозревается в причастности к международной мафии, в списке приоритетов Пекина располагается не слишком высоко. Другие бандиты сегодня зарабатывают свой хлеб, заключая крупные сделки по нефти и газу между Россией, ее соседями и Западной Европой, обеспечивая сказочные прибыли своим клиентам и самим себе. Многие так и застряли в темном мирке частного «охранного бизнеса». Президент Путин восстановил власть и престиж КГБ (у которого теперь новая вывеска — «ФСБ»), где он служил большую часть своей карьеры, пока в конце 90-х не был неожиданно возвышен до премьер-министра России.
