Читаем без скачивания Смерть дня - Кэтти Райх

– Обе на Гильона. На адрес в Сен-Жовите. Он же платил по страховке.

– У Симоне есть водительские права?

– Да, бельгийские. Чистые.

– Медицинская страховка?

– Нет.

– Что-нибудь еще?

– Ничего.

– Кто обслуживал машины?

– Похоже, Симоне ездила в город на станцию. Описание совпадает. Она платила наличными.

– А дом? Женщина пожилого возраста не может сама заниматься ремонтом.

– Там явно жили еще люди. Соседи говорят, пара с детьми появилась несколько месяцев назад. Они видели, как подъезжали и другие автомобили. Иногда в больших количествах.

– Может, она взяла квартирантов?

Мы повернулись к Гарри.

– Ну, знаете, сдавала комнаты?

Мы с Райаном дали ей продолжить.

– Проверьте объявления в газетах. Или на церквях.

– Кажется, она не ходила в церковь.

– Может, она распространяла наркотики. Вместе с тем парнем, Гильоном. Вот почему ее убили. Вот почему нет никаких свидетельств.

Глаза моей сестры расширились от возбуждения. Гарри увлеклась.

– Может, она пряталась.

– Кто такой Гильон? – спросила я.

– Ни здесь, ни там записей в полиции нет. Бельгийские копы им уже занимаются. Парень жил сам по себе, никто о нем ничего не знает.

– Как и о старушке.

Мы с Райаном уставились на Гарри. Неплохое замечание. Заверещал телефон, показывая, что линии переключили на вечерний режим работы. Райан посмотрел на часы.

– Ну, надеюсь увидеть вас обеих вечером.

– И не надейся. Мне надо закончить отчет по Николе.

Гарри открыла рот, но, заметив мой взгляд, промолчала.

– Все равно спасибо, Райан.

– Enchante[25], – сказал он Гарри, потом повернулся и вышел в коридор.

– Красавчик ковбой.

– Даже и не думай, Гарри. В его черной записной книжечке больше имен, чем на желтых страницах Омахи.

– Просто смотрю, дорогая. Это еще не запрещено.

Хотя было еще пять часов, уже сгустились глубокие сумерки. Фары и уличные фонари светили сквозь падающий снег. Я открыла и завела машину, потом несколько минут чистила окна и ветровое стекло, пока Гарри искала подходящую радиостанцию. Когда я забралась внутрь, мое обычное "Вермонт паблик радио" сменила местная рок-станция.

– Здорово, – одобрила Гарри Митсоу.

– Она из Квебека, – сообщила я, вывернула руль и дала задний ход, пытаясь выдернуть "мазду" из снежной колеи. – Долго считалась самой крутой.

– Я имела в виду французский рок-н-ролл. Здорово.

– Да.

Передние колеса выскочили на асфальт, и я присоединилась к потоку автомобилей.

Гарри слушала песню, пока мы пробирались извилистой дорогой на запад, к Сентервиллю.

– Она поет про ковбоя? Mon[26] ковбой?

– Да, – ответила я, сворачивая на Вигер. – Наверное, он ей нравится.

Мы потеряли Митсоу, когда въехали в туннель Виль-Мари.

Через десять минут я уже закрывала дверь своей квартиры. Показала Гарри спальню для гостей и пошла на кухню проверить запасы провизии. Я собиралась навестить "Этуотер маркет" в выходные, так что много не обнаружила. Когда подошла Гарри, я Переворачивала крошечный чуланчик, так называемую кладовую.

– Я приглашаю тебя на ужин, Темпе.

– Да?

– То есть "Обретение внутренней жизни" приглашает тебя на ужин. Я же говорила. Они оплачивают мои расходы. Ну, по крайней мере до двадцати долларов за ужин. Остальное по карточке Гови "Дайнерс клаб".

Гови – ее второй муж и, возможно, источник того, что прячется в пакетах "Ниман Маркус".

– Почему эта самая "Внутренняя жизнь" оплачивает твою поездку?

– Потому что я очень хорошо учусь. На самом деле мне предоставили особые условия. – Она театрально подмигнула, открыв рот и сморщив правую часть лица. – Обычно так не делают, но они правда хотят, чтобы я не теряла оборотов.

– Ну, если ты уверена. Чего тебе хочется?

– Действовать!

– Я имела в виду еду.

– Все, что угодно, только не барбекю.

Я задумалась.

– Индийское?

– Катальпа или пайуте?

Гарри гикнула. Она всегда любила собственные шутки.

– "Индийская звезда" всего в двух кварталах отсюда. Они делают восхитительную хорму.

– Ух ты. Кажется, я никогда не пробовала индийской кухни. И уж точно никогда – французско-индийской. В любом случае не думаю, что у нас получится съесть карму.

Я только головой покачала.

– Я выгляжу так, будто прошла шестьдесят километров пешком, – объявила Гарри, изучая несколько длинных прядей. – Надо провести ремонтные работы.

Я пошла в спальню, надела джинсы, взяла ручку с бумагой и зарылась в подушки на кровати. Открыла первый дневник и отметила дату начальной записи: 1 января 1844 года. Выбрала одну из библиотечных книг, нашла раздел, посвященный Элизабет Николе, и посмотрела день ее рождения. 18 января 1846-го. Дядя завел дневник за два года до появления Элизабет.

Луи-Филипп Беланже писал твердым почерком, но записи выцвели от времени. Чернила стали темно-коричневыми, кое-где слова расплылись до неузнаваемости. К тому же он говорил на старинном французском и сыпал незнакомыми терминами. Через полчаса у меня застучало в висках, появилось всего несколько заметок.

Я откинулась назад и закрыла глаза. В ванной еще лилась вода. Я устала и разочаровалась. Ни за что не прочту это за два дня. Лучше потрачу несколько часов у ксерокса, а потом почитаю дневники на досуге. Копировать материалы Жанно не запрещала. Для оригинала так будет даже лучше, решила я.

Искать ответ прямо сейчас нужды нет. В конце концов, в отчете не требуется ничего объяснять. Я видела только то, что было в костях. Опишу свои изыскания и оставлю добрым сестрам теорию. Или вопросы.

Может, они не поймут. Может, не поверят мне. Или встретят известия без восторга. Или нет? Повлияет ли отчет на заявку Ватикану? Сделать ничего нельзя. Я уверена, что не ошибаюсь насчет Элизабет. Просто не могу представить, что это значит.

11

Гарри разбудила меня через два часа. Она умылась, высушила волосы и что там еще подразумевали ремонтные работы. Мы собрались и пошли на улицу Сен-Катарин. Снег уже не падал, но скрывал все вокруг, немного приглушая шум города. Дорожные знаки, деревья, почтовые ящики и припаркованные машины надели пушистые белые шапки.

В ресторане посетителей было немного, и нас тут же усадили за столик. Когда мы сделали заказ, я спросила Гарри о семинарах.

– Полный отпад. Я научилась думать и жить совершенно по-новому. Это не какой-нибудь восточный мистицизм и дешевая наколка. Не говоря уже о зельях, или кристаллах, или Тральной защите и подобной чуши. Я научилась контролировать свою жизнь.

– Как?

– Я научилась самопознанию, прохожу очищение через духовное пробуждение. Достигаю внутреннего покоя через целостное здоровье и излечение.

– Духовное пробуждение?

– Не пойми меня неправильно, Темпе. Это не та чушь о возрождении, которой нас потчевали евангелисты дома. Никаких раскаяний, или веселого щебетания во славу Господа, или праведного прохождения через пламя.

– И чем они отличаются?

– Там все завязано на проклятии, и вине, и принятии своей доли грешника, и обращению к Господу, чтобы он позаботился о тебе. Я не покупала у монахинь программки, и тридцать восемь лет жизни не изменили моего мнения.

Мы с Гарри провели юные годы в католических школах.

– Здесь я сама о себе забочусь.

Она ткнула себя в грудь наманикюренным ногтем.

– Как?

– Темпе, ты что, издеваешься?

– Нет. Просто интересно, что надо делать.

– Познавать свое тело и разум, потом очищаться.

– Гарри, не надо забрасывать меня теорией. Что ты делаешь?

– Ну, правильно питаюсь, правильно дышу и – ты заметила, что я отказалась от пива? Очищаюсь.

– И много денег ты заплатила за семинары?

– Я же говорила. Они отказались от платы да еще и выдали мне билет на самолет.

– А в Хьюстоне?

– Там, да, конечно, кое-что я заплатила. Они не могут совсем ничего не брать. Грандиозные люди.

Тут нам принесли еду. Я заказала хорму из телятины. Гарри – овощное карри с рисом.

– Видишь? – Она кивнула на свою тарелку. – Больше никаких трупов животных. Я очищаюсь.

– Где ты нашла эти курсы?

– В общинном колледже графства Норт-Харрис.

Принимается.

– Когда ты начинаешь?

– Завтра. Семинар идет пять дней. Я тебе все расскажу. Правда. Буду приходить домой каждый вечер и докладывать, что конкретно мы делали. Ничего, если я поживу у тебя?

– Конечно. Я правда рада тебя видеть, Гарри. И мне очень интересно то, чем ты занимаешься. Но я уезжаю в Шарлотт в понедельник.

Я порылась в заднем кармане сумочки, нашла запасные ключи и вручила ей.

– Можешь оставаться сколько захочешь.

– Никаких шумных вечеринок, – заявила она, наклонившись вперед и погрозив мне пальцем. – За домом будет приглядывать моя знакомая.