Читаем без скачивания Смерть дня - Кэтти Райх

Вот!

Я схватила ключи. Как только он ослабит хватку, я буду готова к действию. А пока остается только беспомощно ждать шанса.

– Оставь их в покое! – прошипел голос мне в ухо.

Он заметил!

Я застыла.

– Ты не знаешь, с чем связалась.

Не суйся! Не суйся во что? За кого он меня принимает?

– Оставь их в покое, – повторил он дрожащим голосом.

Я не могла говорить, да незнакомец, похоже, и не ждал ответа. Может, сумасшедший, а не грабитель?

Мы лежали целую вечность. Мимо пролетали машины. Я уже не чувствовала лица, шейные позвонки грозили треснуть. Я дышала ртом, на шарфе замерзала слюна.

"Успокойся! Думай!"

Я перебрала все возможности. Пьяный? Под кайфом? Нерешительный? Может, смакует какую-то больную фантазию, которая побудит его к действию? Сердце билось так громко, что я боялась, как бы оно не спровоцировало его.

Потом я услышала шаги. Он, наверное, тоже, потому что покрепче затянул мой шарф и закрыл мне лицо рукой в перчатке.

"Кричи! Делай что-нибудь!"

Я его не видела, и это сводило меня с ума.

– Слезь с меня, ты, грязная скотина! – заорала я сквозь шарф. Но голос, приглушенный толстым слоем шерсти, доносился будто за миллион километров отсюда.

Я сжала ключи мертвой хваткой, скользкие руки в варежках приготовились направить металл прямо в глаза, как только бандит расслабится. Внезапно шарф затянулся туже, мужчина двинулся. Снова встал на колени, переместил вес мне на спину. Сумочка надавила мне на грудь, и я снова начала задыхаться.

Бандит поднял мою голову за шарф, потом толкнул ее вниз. Я ударилась ухом об лед и гравий, перед глазами взорвалось облако искр. Он бил снова и снова, искры сливались в единое целое. Я чувствовала кровь на лице, во рту. Кажется, что-то щелкнуло у моей шеи. Сердце билось о ребра.

Слезь с меня, психованный ублюдок!

У меня кружилась голова, в мыслях появился отчет о вскрытии. Моем вскрытии. «Под ногтями ничего. Ран самозащиты нет».

"Не сдавайся!"

Я извернулась и попыталась закричать, но голос мой снова еле пробился сквозь шарф.

Внезапно удары прекратились, бандит пригнулся ниже. Заговорил, но у меня так звенело в ушах, что в сознание пробилось только несколько искаженных звуков.

Потом он оперся руками о мою спину и слез. Ботинки заскрипели по гравию – он ушел.

Я в полуобморочном состоянии вытащила руки из карманов, на четвереньках перевернулась и села. Накатывала тошнота, я встала на колени и опустила голову. Нос потек, изо рта сочилась то ли кровь, то ли слюна. Трясущимися руками я вытерла лицо шарфом, еще чуть-чуть, и я заплачу.

Ветер стучал в разбитые окна брошенного театра. Как он называется? Йелл? Йорк? Это казалось особенно важным. Я знала раньше, почему же не могу вспомнить сейчас? Я запуталась и начала непроизвольно дрожать – от холода, от страха и, наверное, от облегчения.

Когда тошнота прошла, я встала, прокралась вдоль здания и заглянула за угол. Никого.

На негнущихся ногах я побрела домой, оглядываясь на каждом шагу. Немногочисленные прохожие при виде меня отворачивались и шарахались в сторону. Просто еще одна пьянчужка.

Через десять минут я сидела на краешке кровати и искала у себя повреждения. Зрачки ровные, двигаются согласованно. Ничего не онемело. Тошнота не возвращалась.

Шарф мне и помешал, и одновременно помог. Бандит удобно использовал его в качестве поводка, но шерсть смягчила удары. На правой части головы я обнаружила несколько ссадин и синяков, но сотрясения, кажется, не было.

Неплохо для жертвы хулиганского нападения, подумала я, залезая под одеяло. Но хулиганское ли оно? У меня ничего не украли. Почему он сбежал? Психанул и передумал? Может, просто пьяный? Или понял, что я не та, за которую он меня принял? При минусовой температуре изнасилования случаются редко. Каков мотив?

Я пыталась заснуть, но мешал адреналин. Или посттравматический синдром? Руки до сих пор тряслись, я подпрыгивала при каждом звуке.

Позвонить в полицию? Зачем? Я не так сильно пострадала, ничего не пропало. Я даже не видела нападавшего. Сказать Райану? Ни за что на свете, после моего дерзкого ухода. Гарри? Еще не хватало.

О Боже! А если Гарри пойдет домой одна? Вдруг он все еще там?

Я перевернулась на бок и посмотрела на часы. Два тридцать семь. Где, черт возьми, Гарри?

Я дотронулась до разбитой губы. Заметит? Возможно. У Гарри чутье, как у дикой кошки. Она ничего не пропускает. Я начала придумывать объяснения. Всегда хорошо идут рассказы о дверях или о падении на льду лицом вниз, когда руки в карманах.

Глаза медленно закрывались, потом внезапно распахнулись: я почувствовала колено на спине и услышала хриплое дыхание.

Снова посмотрела на время. Три пятнадцать. Неужели "Херли" закрывается так поздно? Пошла ли Гарри домой с Райаном?

– Где ты, Гарри? – спросила я у горящих зеленых цифр.

Так я и лежала, ждала ее прихода, не желая оставаться в одиночестве.

12

После безумной ночи я проснулась в ярком солнечном свете и полнейшей тишине. Мозговые клетки провели собрание, чтобы сопоставить события предыдущих дней. Пропавшие студентки. Хулиганы. Святые. Убитые младенцы и бабушки. Гарри. Райан. Гарри и Райан. Совещание закончилось под утро, мало что прояснив.

Я перевернулась на спину, взрыв боли в шее напомнил о вчерашнем приключении. Я изогнула и вытянула шею, потом поочередно руки и ноги. Неплохо. Утром нападение казалось алогичным и нереальным. Но память о страхе была очень даже настоящей.

Я полежала спокойно, обследуя лицо и прислушиваясь, нет ли дома сестры. Гематомы на лице. Никаких признаков сестры.

В семь сорок вскочила с кровати, надела старый, потрепанный халат и тапочки. Дверь в комнату для гостей открыта, постель заправлена. Приходила ли Гарри домой?

Я обнаружила записку на холодильнике, объясняющую отсутствие двух пакетиков йогурта. Гарри обещала вернуться в семь. Ладно. Она приходила, но спала ли здесь?

– Какая разница? – пробурчала я, доставая кофе в зернах.

Тут зазвонил телефон.

Я захлопнула банку и потопала в гостиную к телефону.

– Да.

– Привет, мам. Неудачная ночь?

– Извини, сладкая. Что случилось?

– Ты будешь в Шарлотте через неделю?

– Приеду в понедельник и останусь до начала апреля, тогда мне нужно будет на собрание по физической антропологии в Окленд. А что?

– Ну, я хотела приехать домой на несколько дней. С пляжным туром ничего не выходит.

– Здорово. То есть здорово, что мы побудем вместе. Жалко, твоя поездка сорвалась.

Я не стала спрашивать почему.

– Остановишься у меня или у папы?

– Ну...

– Ладно, ладно. На занятиях все в порядке?

– Да. Мне нравится психопатология. Профессор классный. И криминология тоже. Мы никогда ничего не сдаем вовремя.

– Гм. Как Обри?

– Кто?

– Понятно. Как прыщ?

– Исчез.

– Почему ты встала в субботу так рано?

– Надо написать доклад по криминологии. Я хотела сделать что-нибудь по профилю, может, вставлю психопатологию.

– Кажется, вы никогда ничего не сдаете вовремя.

– Его надо было сдать две недели назад.

– О!

– Ты не поможешь мне с проектом по антропологии?

– Конечно.

– Ничего сверхсложного. Я должна успеть за один день.

Послышался гудок.

– У меня еще один звонок, Кэти. Я подумаю над проектом. Позвони, когда приедешь в Шарлотт.

– Хорошо.

Я переключилась и с изумлением услышала голос Клоделя:

– Клодель ici[27].

Как обычно, никакого приветствия или извинения за звонок субботним утром. Клодель сразу приступил к делу:

– Анна Гойетт еще не вернулась домой?

У меня похолодело в груди. Клодель никогда не звонит мне домой. Скорее всего Анна умерла. Я сглотнула и ответила:

– По-моему, нет.

– Ей девятнадцать.

– Да.

Я увидела лицо сестры Жюльены. Как же я ей сообщу?

– ...caracteristiques physiques?[28]

– Извините, что вы сказали?

Клодель повторил вопрос. Я понятия не имела, есть ли у Анны особые приметы.

– Не знаю. Придется спросить у семьи.

– Когда ее видели в последний раз?

– В четверг. Мсье Клодель, а почему вы спрашиваете?

Я выдержала паузу Клоделя. На заднем фоне слышался шум – похоже, он звонил из отдела убийств.

– Сегодня рано утром нашли нагую белую неизвестную женщину.

– Где? Сердце упало.

– Ile des Sceurs[29]. В глубине острова есть лес с озером. Тело нашли, – он замешкался, – у воды.

– В каком состоянии?

Он что-то недоговаривал.

Клодель обдумал мой вопрос. Я почти видела его нос клювом, близко посаженные глаза сузились в размышлении.

– Жертву убили. Обстоятельства не совсем... – и снова сомнения, – ...обычные.

– Расскажите.

Я переложила трубку в другую руку и вытерла ладонь о халат.

– Тело нашли в большом чемодане. Множественные ранения. Ламанш сегодня проводит вскрытие.