— Приветствую всех собравшихся, — кивнул я, наконец закрывая за собой дверь.
— Рейнар. Как хорошо, что ты пришел, — опережая всех, улыбнулся вдруг генерал де Монтеклер, поднимаясь с места. — Господа, леди Новицкая, позвольте вам показать кое-что интересное и удивительное.
Отходя от журнального столика, Монтеклер быстрым шагом пересек кабинет и раздвинув широкие двери, вышел на террасу. В проходе обернувшись и жестом приглашая нас последовать за ним. После чего генерал, пройдя через террасу и подойдя к массивному и невысокому краю ограждения балкона, еще раз обернулся и поманил всех нас к себе широким жестом.
Собравшиеся в кабинете, недоуменно переглядываясь, только сейчас двинулись на террасу за генералом графом де Монтеклером. Который вдруг неожиданно заскочил на ограждение балкона и толкнувшись, прыгнул вниз. Красиво полетел — сначала метра на полтора вверх, раскинув руки как птица, а потом сила притяжения вмешалась, и генерал исчез с глаз. Несколько недоуменных секунд прошло в полной тишине, после чего снизу раздался глухой звук удара, а чуть погодя — многочисленные удивленные возгласы.
Большой тесной группой, уже быстрым шагом выйдя на балкон, мы все почти синхронно перегнулись через ограждение террасы и посмотрели вниз. Туда, где на ступенях широкого крыльца лежал генерал Монтеклер, раскинув руки. Под головой у него растекалось бурое пятно, а рядом уже находилось несколько бойцов. Один из которых — глянув наверх, показал нам что приземлился генерал наглухо.
Вот это ничего себе. Показал, так показал, поразился я. Монтеклер не обманул, действительно, удивил. Но самое главное, безотносительно красоты и неожиданности его исполнения подобного прыжка — это он зачем так сделал?
— One man show, — услышал я, как негромко сказал трибун Седьмого легиона своему легату.
— Что? — переспросил тот негромко.
— На англосаксонском это в переводе: «Один мужик показал». Расхожая фраза, типа поговорки, когда кто-то что-то удивительное и неожиданное показывает.
— В переводе с англосаксонского это значит: «театр одного актера», — поправил я имперца.
— Да? Ну смысл-то тот же самый, — пожал плечами трибун Седьмого, совсем не смутившись от моего уточнения.
— А это он зачем так сделал? — негромко произнес командир Корпуса фон Вайс, словно прочитав мои недавние мысли.
И ответ на вопрос «зачем?» мы получили почти сразу же. Потому что на скальном плато, по периметру стен форта вдруг начали вспухать желтые и белые овалы порталов, из которых выбегали аж светящиеся от аур артефакторного усиления бойцы.
Много порталов. Очень много — уже больше десятка, и ведь они даже не закрываются, бойцы через них все идут и идут. Столько ресурса и мощи на это израсходовано, что просто в голове не укладывается. Порталов между тем уже открылось не менее двадцати — это же сколько лириума сжигается, просто невероятные объемы.
Высадившиеся через порталы бойцы сразу же разбегались по сторонам, вставая в тонкую линию — активируя при этом черные ростовые щиты-эгиды. На каждом из которых, в белой гербовой рамке формы «растянутая шкура» белела рука с мечом.
Порталы все открывались, и среди многочисленных белых рук щитов карательной бригады Вестфаллен, подчиненной напрямую Трибуналу Конгрегации, я увидел и волчьи крюки отряда Заурланд.
Очень неприятное зрелище — учитывая полуразрушенную защитную систему форта, и то, сколько сейчас использовано лириума для создания защитной ауры бойцов инквизиции, эти ребята могут создать немало проблем. Это если мягко говоря. Зато теперь все стало понятно — что именно хотел нам показать генерал де Монтеклер. Точно не демонстрация красивого, но недолгого полета была его целью.
— У него просто не сработал портальный артефакт, — кивнул я вниз, на тело уже бывшего командира Первой горной бригады.
Не рой, как говориться, другому яму, сам в нее попадешь. Монтеклер недавно выключил мне связь артефакторного меча с пространственным карманом, а сейчас кто-то выдал ему неработоспособный портальный амулет. Который не сработал в нужный момент также, как у меня не так давно не сработал артефакторный меч Корпуса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сейчас, правда, мне нужно не наслаждаться зрелищем вернувшейся к убившемуся генералу кармы, а думать в первую очередь о том, как решить проблему с блокировавшими нас в форте инквизиторами. Потому что окружившие форт Александр каратели белой руки Вестфаллена — серьезные ребята, особенно учитывая их артефакторных обвес и мощь использованного усиления.
Такие немногочисленный гарнизон форта из спартанцев и легионеров сомнут вполне легко, причем смогут сделать это даже с учетом возможной для меня божьей помощи.
Глава 10
— И что делать?
— Что происходит?
Оба вопроса были заданы одновременно. Фон Вайс, задавший вопрос о том, что происходит, переглянулся с легатом Седьмого, поинтересовавшимся что делать. При этом выглядели оба по-разному. Легат Седьмого заметно растерян, но старается свое состояние скрыть, хотя не очень получается. Фон Вайс — предельно собран. И его вопрос насчет того, что сейчас происходит, полагаю связан с желанием получить как можно больше информации для анализа, для дальнейшего решения о действиях.
Что характерно, что после высказанных вопросов оба, и фон Вайс, и легат Седьмого, посмотрели на меня. Да и остальные присутствующие на балконе террасы на меня смотрели.
— Могу рассказать с самого начала, — пожал я плечами. — Все равно они пока атаковать не будут.
Инквизиторы действительно атаковать пока не собирались. Но, правда, не собирались давать нам и много времени на раздумья. Как раз в этот момент, раздвинув ненадолго цепь щитов, вперед вышла небольшая группа из пяти человек. Один из них поднял руку и сверкнула белая вспышка, после чего пятерка тесной группой направилась в сторону ворот форта.
Парламентеры.
— Пока они идут, у нас есть немного времени, — обернулся ко мне фон Вайс. — Давай по существу, зачем ты нас собрал?
— Хотел сообщить, что вторжение Стужи — рукотворное, создано и контролируется кукловодами из Инквизиции и Ордена Хранителей, — пошел я сразу с козырей.
— Да? — как-то странно посмотрел на меня фон Вайс. — А ты где был последнюю неделю?
— В сердце Стужи, — коротко ответил я. Понимая — что-то здесь, судя по недоуменным взглядам, направленным на меня, нечисто.
— Хм, — переглянулся нахмурившийся фон Вайс с полковником Дюбуа. — Видишь ли, еще неделю назад по всем штабам, министерствам и администрациям протекторатов разослан циркуляр от императорской Канцелярии с сообщением что вторжение Стужи — дело рукотворное, организованное группой заговорщиков из Ордена Хранителей и Инквизиции, а возглавляли тайный заговор судьи Трибунала Конгрегации. Все судьи уже казнены, немало высоких чинов Инквизиторов заключено под стражу, а за членами Ордена Хранителей идет охота по всему Юпитеру.
— А что на Европе?
В этот момент немного не выдержал напряжения момента трибун Седьмого. Коротко и емко высказавшись, что в свете происходящего нам должно быть безразлично, что сейчас на Европе, потому что у нас самих сейчас не очень приятное положение, в которое все присутствующие попали из-за желания одного индигета, не будем показывать пальцем на лорда Рейнара, поделиться важной информацией. И очень желательно, по мнению трибуна, было бы поскорее решить, что именно нам всем сейчас стоит делать ввиду приближения парламентеров, а не рассуждать о столь далеких вещах как ситуация на Европе.
— Не стоит так переживать, — посмотрел я на крайне взволнованного трибуна Седьмого легиона.
О том, какие требования выдвинут инквизиторы и что делать после, я уже в принципе решил. Сейчас мне критически важно было знать, что вообще происходит в большом мире. Так что, глядя на взволнованного трибуна, я решил его успокоить:
— Инквизиторы, когда сюда дойдут, потребует всего-навсего лишь моей выдачи. Возьмем паузу на раздумья, во время которой у нас будет еще время поговорить, после чего, если лучших вариантов не будет, вы меня выдадите, только и всего. Не стоит так нервничать, будьте любезны. Так что на Европе? — посмотрел я на фон Вайса.
