Потом все помещение заняли мои молодцы в шлемах, но без оружия. Никто щадить похитителей не собирался, поэтому стрелкового оружия они с собой не захватили. Очень негуманно по отношению к оборотням!
Над ямой показалось осунувшееся лицо Ника:
– Эй, вы там в порядке!
– Ну вот, явился, а я только решил выбираться, – заворчал я, скрывая неимоверное облегчение.
Ник хмыкнул и бросил мне складную лестницу, видимо только что позаимствованную у гиен. Я обернулся к Людмиле, которая с напряжением вглядывалась в раненого «пса». Недовольно поджал губы и вздохнул: да жив твой Макс. Валентина Петровна его мигом на ноги поставит.
Люда не успела опомниться, как я подхватил ее и взобрался по качающейся лестнице. На последней ступени, передавая Людмилу в руки бойцу, предупредил Ника:
– Там еще… пес, внизу остался. Ну, сам посмотришь.
Ник кивнул. Людмилу закутали в куртку Ленчика, но унести ее я не дал. Повернувшись к помощнику, строго сказал, оглядывая связанных гиен, уложенных лицом на пол:
– С тебя отчет.
Ник насупился и недовольно кивнул, давая бойцу знак вытащить гиену.
Вот нахальная белка! Я с веселым раздражением хлопнул его по плечу. Все-таки они здесь, и это главное.
* * *
Возле машины Кевина, в чьей-то громоздкой куртке, я вдыхала бодрящий вечерний воздух. Наши спасители с Кириллом во главе остановились возле громоздких ворот, сквозь ржавые лучики которых светило вечернее солнце. Что они обсуждали, я не слышала, а размышляла о другом. Сейчас, на лестнице, у нас с Кевином, как он упрямо попросил его называть, состоялся непростой разговор. Началось все с невинного вздоха:
– Как я хочу домой… Ванна! Как много в этом слове…
– О, домой, это не скоро, – торопливо ответил Кевин.
– Нет, я хочу домой! – лихорадочно возразила я, резко остановившись на ступеньках.
Кевин тоже остановился:
– Это даже не обсуждается, пока не найден виновный.
– Я, конечно, в чем-то согласна, но…
– Нет, – отрезал он и медленно пошел вперед.
Я покачала головой. Понятно, что должна послушно следовать за ним, но ничего не могла с собой поделать. Меня раздражали как его правота, так и желание все сделать по-своему.
– Хорошо, куда мы поедем? – спокойно уточнила я, упрямо не сходя с места.
– Туда, где я смогу все контролировать. – Появившаяся из темноты рука потянула меня за собой.
– И где это? – не удержалась я от сарказма, неуверенно шагнув за Кевином в сплетение бетонных конструкций.
– У меня дома. Мой дом – моя крепость, – сообщил он, когда мы уже шагали по темным коридорам. Странно… когда он успел тут все изучить? Слишком уверенно ориентируется в этой тьме.
– И сколько я пробуду в твоей крепости? – криво усмехнулась я. А что мне еще оставалось, как не иронизировать? Ненавижу истерики во всех проявлениях!
Кевин подхватил мой шутливый настрой и с пафосом процитировал: «Какая тюрьма темнее сердца человеческого? Какой тюремщик беспощаднее своего «я»?»
Я только качнула головой. Все это, конечно, поэтично и правдиво… для классиков, мирно сидящих на диване перед камином, в окружении сотни слуг. Попади они в реальную темницу, думаю, муки от своего «я» не покажутся им страшными.
– Ладно, аргументы веские, я принимаю галантное предложение и…
– Я понял, ты хочешь, чтобы мы заехали за твоими вещами.
– Так ты еще и телепат, – улыбнулась я. Все-таки, когда он не строит из себя всезнающего надоеду, с ним приятно общаться.
Кевин собирался отправиться домой. Хотя, рассмотрев при свете уличного фонаря его сильно отекшее лицо с проступившими синяками, я сильно засомневалась, что он сможет вести машину. Видимо, так же подумал и Ник. Он повез нас в город, а насчет спрятанной в кустах машины договорился по телефону – ее подгонят к дому Кирилла позже.
Сев за руль, Ник принялся отчитываться:
– Я вел тебя на мониторе, но в этом районе сигнал исчез, вернее, его что-то глушило.
– Я думал, что вы потеряли сигнал, когда мы оказались в яме. А вам, значит, пришлось нас искать…
– Если бы только искать, – возразил Ник. – Какая-то сволочь настучала властям о бандитских разборках возле Раменки, и на подъезде нас уже встречали. Пришлось подключать знакомых.
– А ментам что сказали? Кстати, никто не пострадал? – Спокойный голос Кевина звучал отстраненно, но у меня возникло ощущение, что он уже знал ответ.
– Нет, с нами обращались довольно вежливо.
– Еще бы! Вас там было несколько хороших взводов, – наконец усмехнулся Кевин.
– Ну да, я рассказал, что мы собрались хорошо посидеть на природе, у меня типа мальчишник. Я даже позвонил нашим, и они организовали соответствующие поводу продукты.
– И что? – заинтересованно спросил Кевин.
– Ничего, – заржал Ник. – Доблестные полицейские сказали, что за мальчишник без девочек?
Я возвела глаза к потолку. Жизнь продолжается.
– Скоро приедем? – предположила я, уже утомленная их разговорами.
– Угу. – И Ник продолжил: – В общем, угостив стражей порядка на мальчишнике, мы отбыли в разные стороны, довольные друг другом. Да и Мефистофель позвонил, успокоил руководство, что мы типа благонадежные.
– Дальше можешь не рассказывать, когда вы прибыли, на заводе уже никого не было.
Ник кивнул:
– Кроме тех двоих, что мы схватили на входе, не было.
Через минуту мы притормозили перед поворотом и выехали на полупустую ночную трассу. Надеюсь, скоро будем дома!
Глава седьмая
Разочарование
Дома я осторожно уложил спящую девушку на свою кровать. Люда вздохнула, тихо застонала и нахмурилась. Я подумал, что сейчас проснется, но ее веки остались сомкнутыми, а голова удобнее устроилась на подушке.
Быстро ополоснувшись под душем, устроился рядом. Наконец моя одинокая кровать обрела уют, которого ей всегда не хватало.
Я лежал и думал, что мне нужно сделать. И никого, с кем можно посоветоваться. Как мне сейчас не хватало Тео! Итак, первым делом выловить гиен и посадить их всех под замок. Если Люда права, то главарь у них Сэм – единокровный брат Макса. Даже если она заблуждается, в чем я сомневаюсь, его в любом случае надо найти, пусть на глазах побудет. Черт, что делать с чокнутым физиком? Где его искать?
Тяжело выдохнул и подкатился под бок к мягкой и такой уютной Люде. Завтра будет злиться, что лег рядом, и то, что мне не хотелось ее отпускать, не подействует. Я довольно усмехнулся. Необыкновенный, чудесный человечек, хрупкий, как котенок, и сильный, как волчица, защищающая своих детей…
Я уткнулся носом ей в плечо, наслаждаясь и медленно засыпая.
* * *
Мне было неудобно. Виски вспотели, руки затекли. Открыв глаза, тут же увидела причины. Во-первых, в незнакомой комнате очень жарко, в самом разгаре летний день, а мы, видимо, спали до полудня. Во-вторых, на меня кто-то удобно улегся. Я сообразила, кто именно, даже не открывая глаз, но сам факт мне очень не понравился.
У него что, другого места нет? Я, правда, не помню, как сюда попала, но запомнила, что на этом настаивал он. Попыталась мягко отпихнуть Кевина рукой – тщетно. Я, конечно, разозлилась, не терпелось выбраться, но и будить его было совестно.
Аккуратно извиваясь, медленно отползла, но он во сне поймал меня и притянул обратно.
Я озверела. Пот от жары, грязь из ямы, ужасная одежда – который день это все на мне, а сверху еще он. И вообще…
Резко отодвинув его руку, я угрожающе зашипела:
– Отпусти меня!
Судя по удивительному послушанию его руки, тут же вернувшейся к владельцу, он не спал. Вот га… Я грозно покачала головой. Ладно, вернусь из душа, выскажу, что думаю о его столь тесном гостеприимстве.
Я сползла с огромной постели, не оглядываясь на хозяина, направилась в коридор, разыскивая душ и обдумывая, во что бы переодеться, так как нигде своих вещей не заметила. А говорил, что заедем за моей одеждой. Обманщик несчастный!
– Как в лучших домах Лондона, – проворчала я, с любопытством оглядывая очень миленькую, наверное, потому, что крошечную, ванную комнату. Да у Кевина просто тяга к классике, хотя… может, дизайнер толковый постарался.
Я жутко злилась на обманщика, но гнев немного утих, когда обнаружила ажурную полку с большими махровыми простынями.
После душа я вообще почувствовала себя человеком. Уютно завернулась в простыню, как в тогу, вышла и собралась вернуться в спальню, но забрела в комнату с компьютером и полками для книг во всю стену.
Оглядевшись, я растерянно уставилась в окно, выходящее в просторный двор. Так много всего успело измениться за короткие два дня. Да буквально все!
