Читаем без скачивания Ну, понеслось! - Елена Янук

Мужчина, сообщивший мне о светловолосой невесте Кевина, явно расслабился. Не могу сказать, в чем конкретно это проявилось, но он даже внешне изменился. Интересно, какая ему выгода от свадьбы Кевина? Так… а мне какая?

Появилось желание надавать себе тумаков – знала ведь, что для него я просто развлечение! Потом и ему – зачем соблазнял? Себе следовало добавить за то, что почти поверила, а ведь не девочка! Я решила еще раз прогуляться по двору, ожидая, пока гости из очередной машины войдут в дом. Ну их, пусть делают что хотят! Буду жить, свято помня, что мне никто не нужен. Вот только я не понимала, как в дальнейшем держаться с Кевином, и это беспокоило меня.

Уходить, по словам Кевина, опасно, но и оставаться невыносимо. Рыдать, страдать и зарекаться я не собираюсь, не дождется. Надоело! Не пропаду… Ну а что мозгов нет, тут ничего не поделаешь. Путь домой растянулся в бесконечность, но и там меня ждал большущий сюрприз. Возле моего подъезда стоял черный джип Тео, из которого, быстро открыв дверь, буквально мне на руки свалилась загоревшая и счастливая Дашка в потрясающем воображение ярком сарафане. Весело меня оглядывая, она заявила:

– Люд, что тут у вас происходит? Ты спортсменкой заделалась?

День не задался с самого утра. Да и вчера… Люда испугалась, а у меня терпения не хватило дождаться, полез к ней. Знал ведь, что спугну. Проводил ее спать, принес коробки с одеждой, – надо поскорее отвезти Люду за вещами, – и устроился рядом, собираясь встать прежде, чем она проснется.

Утром, ни свет ни заря, позвонил Реджин. Я вылетел из спальни, стараясь заглушить проклятый звук, чтобы не разбудить Люду. Оказалось, сегодня воскресенье, и я обязан устроить обещанный фуршет для стаи. Вот знаменитая пушкинская фраза «и вырвать грешный мой язык» написана явно про такие случаи. Из дальнейшего телефонного разговора выяснилось, что Ярослав с гостями не поехал, а они не знают, где искать мой дом.

Как любому нормальному человеку, услышавшему неприлично-радостный голос в такую рань, очень хотелось послать их всех… Но сейчас прибудет Марина Олеговна, да и простые волки не виноваты, что вожак устал и никого не хочет видеть.

Хоть бы Люду не разбудили.

Я, как мог, поприветствовал гостей, отметил про себя, что взыщу с Ярослава за неповиновение, и пошел к себе, переодеваться. Только натянул джинсы и футболку, как снова позвонили:

– Кевин, ты? Не спишь? – раздался в трубке обеспокоенный голос Ника.

– Я. Поспишь тут, ко мне вся стая нагрянула.

– Сочувствую. Я бы не звонил, но у нас тут… в общем, уволились начальники трех участков. По их словам, их «достали» наши бюрократы.

– А вот это уже интересно. Поспрашивай, кто именно их достал, и попроси на время остаться, скажи, что я обязательно приму меры, и бюрократам не поздоровится.

– Я уже пообещал им…

– И что?

– Самый мягкий ответ был: «до Бога высоко, до царя далеко, а эти каждый день… нервируют».

– Выясни, кто такие «эти». – И я положил трубку.

Осталось совсем мало тех, кто мог устроить травлю, как и подкуп работников. Круг сужается: начальники отделов, главный инженер, производственники… Нет, так просто не решить. Хотелось кофе, но у меня прием… Я заглянул к Люде, ее в спальне не оказалось. Прошел по всем комнатам, девушки нигде не было. Что за нелепость?

На улице возле столиков стоял Реджин. Он поглаживал бородку и пакостно улыбался. Я шагнул к нему, но меня перехватила блондинка, из тех кто «правильно выбирает».

– Она ушла, и мы знаем, что она у тебя ночевала, – негромко заявила гостья, ее губы враждебно сжались. – Почему она здесь?

Если ее грубо одерну, они станут мстить Люде. Я терпеть этого не стану, однако сейчас что-то надо сделать.

– Во-первых, не помню, чтобы я когда-либо обещал тебе отчитываться, во-вторых, хотите вернуться к десятине? – холодно одернул я нахалку. – Могу бросить работу и по праву вожака требовать с вас деньги, а за хамство и непотребство ввести налог для стаи процентов эдак в тридцать от доходов и штрафовать при каждом удобном случае.

Но блондинка меня прервала, гневно оглядев мой скромный домашний костюм:

– Бабе своей мозги дури, она вся пропахла твоим запахом! – Ох уж эти наглые волчицы. Не зря меня мама просила найти себе жену среди людей. Я нашел… и угробил Сашу.

– Ты меня не слышала? Я когда-то обещал тебе отчитываться? – зарычал я. – Так, милая, с твоей семьи половина дохода… На полгода сроком, чтобы помнила, как с вожаком спорить. Еще одно слово, выкину из стаи, пойдешь к гиенам в рабыни!

Она разинула рот, собираясь что-то добавить, но, видимо, выражение моего лица произвело на нее впечатление. Блондинка развернулась и отошла к толпящимся родственникам, осыпавшим меня гневными взглядами.

Девушек обижать нельзя, я помню, но и спускать подобное хамство не следует.

Тут раздался звонок со стационарного телефона и, ворвавшись в прихожую, я рявкнул в трубку:

– Да?!

– Слушай, вожак, – раздался до боли знакомый голос. – А ты никого не потерял? Моя жена с ног сбилась, бегая вокруг твоего сокровища, ошалевшего, еще и без ключей…

Я лишь смог набрать воздуха в грудь.

– Тео, дружище, вы вернулись! – Я с облегчением выдохнул и тут же радостно добавил: – Если ты думал подколоть меня «моим сокровищем», то здорово промахнулся. Я как раз его потерял. Сберегите, пока не приеду.

Стая бесцеремонно прислушивалась к моим словам и на последних грозно загудела. Я властно оглядел гостей. Ну все, дождались. Гиен, клан и корпорацию скину Тео, а своими волками займусь вплотную.

– Допекли, видно, – засмеялся друг. – «Дружище»… Так меня еще никто не обзывал. Это же надо!

Тео есть Тео.

Я спиной почувствовал неладное. Выждал паузу, потом неспешно повернулся и окинул равнодушным взглядом полтора десятка матерых волков, окруживших меня с весьма недвусмысленными намерениями.

– Что, самозванец, не понял? – желчно усмехнулся Чарлик, один из старейших волков стаи, который так и не удосужился выучить русский язык, хотя живет здесь больше полувека. Да и прозвище Чарлик, по имени песика из детского мультфильма, указывало на презрительное отношение окружающих к этому типу. – Пришелся тут…

Его перебил Джеф. Искривив губы от презрения и гнева, угрожающе наступая на меня, он завопил:

– Какого черта ты нам голову морочишь?! Традиции… вожак… а сам нашел себе в пару человека! Чистокровного!

Я поднял брови, изображая изумление, хотя в уме просчитывал развитие событий. Первых трех напавших придется уничтожить, с остальными как получится, – от этой мысли зубы плотно сомкнулись, и я едва ими не заскрипел. Сама мысль претила. Ненавижу убивать, и то, что я могу это сделать, не значит, что я с этим смирился.

Враждебно настроенных волков остановил Николай, начав более-менее адекватный разговор, за что я был ему даже немного признателен.

– Ты, вожак, совсем не уважаешь нашу стаю. И нам это не нравится. Ты относишься к нам, как к зверям, но забываешь, что мы не в лесу и совсем не животные. Отвергнув наших невест, ты показал, что мы для тебя никто.

Я осознал, что телефонная трубка все еще у меня в руках. Вздохнув, пристроил ее на рычаг, засунул опустевшие руки в карманы и стал общаться с взбешенными волками, сопровождавшими каждое мое слово гневными репликами или смехом.

– Итак, вам не нравится мое отношение. Что конкретно? То, что я не обдираю вас, как бывший вожак? Полностью снял десятину и не требую, чтобы вы, как рабы, исполняли мои приказы? В этом отсутствие уважения? Или в том, что, несмотря на открытые оскорбления в мой адрес, я никого из вас не убил? – спокойно поинтересовался я, медленно заглядывая в лицо каждому.

Кто-то в ответ смотрел нагло, кто-то смущенно отводил глаза… Хотя меня больше всего интересовало, что ответит Николай, который молчал. Склонив голову набок, я подвел итоги:

– Что у нас получается. Я дал вам возможность жить свободней, а вы, каждый раз встречая меня, называли самозванчиком. Неужели у вас, словно у молоденьких самочек, не хватило ума понять, что я могу уничтожить любого и за меньшее оскорбление? Как должен реагировать вожак, если его терпение путают со слабостью?

Запах агрессии, окружавший меня, как облако, не отступил, но немного притих. Так как волки задумались, я продолжил, гневно вглядываясь в глаза противников:

– Вы решили, что можете мне…

Но меня виновато прервали:

– Вожак прав, мы недооценили… – Николай склонил голову.

Волчий разум, стремящийся к самым правильным решениям, возобладал еще у нескольких старейшин. Но не у всех. Реджин, насупившись, с оскорбленным видом упрекнул: