- Отличная работа, Кристи, ты молодец, - его слова были сказаны с такой искренностью и теплотой, что девушка застенчиво, но благодарно улыбнулась своему боссу, после чего тут же направилась ругать какого-то официанта. Он усмехнулся. Оказывается, добрые слова, действительно, мотивируют. Дилан стал озираться по сторонам в поисках человека, в разговоре с которым сейчас так отчаянно нуждался. Кристи хоть и смогла немного успокоить его расшатавшиеся нервы, но не смогла сказать главного: есть ли хоть какая-нибудь вероятность возникновения угрозы?
Он пробирался сквозь людей, толпа из которых была ещё не такой тесной, потому что вечер только начинал набирать свои обороты, и не переставал думать о безопасности всех, кто сегодня был тут, потому что он отвечал за них. Отвечал за каждого. Его обязанностью было обеспечить полную охраняемость здания, и дать людям непоколебимую уверенность в том, что им абсолютно ничто не угрожает. И он не знал, что будет делать, если хоть с одним из этих чертовых богатеев, что-то случится.
- Бейли! – Он обернулся на знакомый голос и мгновенно почувствовал, как его окатила волна облегчения.
- Беркли, - мужчина первым расплылся в улыбке, и поэтому Дилан не смог не улыбнуться в ответ. - Я искал тебя, - он вытянул руку для рукопожатия, но его друг не стал церемониться.
- Ну вот я и здесь, малыш, - он крепко обнял Дилана, и похлопал его по широкой спине. Этот большой чернокожий мужчина был самым добрым, и самым надежным человеком, с которым он когда-либо работал. Только на него Дилан мог безоговорочно и полностью положиться, когда дело касалось охраны здания или конкретного человека, только ему он мог всецело доверять, и только в его руки мог отдать абсолютно любую жизнь.
И не только незнакомого человека. Но и даже самого близкого.
- Прошу, скажи мне, что у нас все под контролем, - начал Дилан, когда они поприветствовали друг друга. С лица Джорджа мгновенно пропала улыбка, сменившись каким-то странным напряжением, но Дилан очень надеялся, что ему это просто показалось.
- Ты же знаешь, что я никогда не могу точно предугадать, что может случиться. Но уверяю тебя, что я и мои люди делаем все возможное, чтобы этот вечер прошел тихо и спокойно, - его рука легла на плечо Дилана, и он посмотрел ему в глаза. – Я взял самых лучших людей, и они готовы не спать, не есть, не пить и даже не справлять нужду, если это будет единственным возможным вариантом защиты всех, кто находится в этом зале. И они готовы положить любого, кто посмеет покуситься на покой в этом месте… даже ценой собственной жизни.
- Я знаю, - кивнул Дилан, а затем выдохнул. – Прости. Постоянно одно и то же. Я всегда забываю, что нас защищают самые лучшие.
- Не просто лучшие, - продолжал успокаивать его Беркли, сильнее сжимая плечо. – Все эти люди бывшие спецназовцы, морпехи или агенты ЦРУ. Поверь мне, эти парни ни за что не подведут.
Он снова кивнул.
- Спасибо.
- Как всегда, - Бёркли тоже кивнул, а затем немного отвернул свою голову в сторону, прислоняя руку к уху и начиная что-то говорить в свой микрофон. Наверное, отдавал своим людям повторные распоряжения и проверял, все ли находятся на своих местах. Стандартная неоднократно повторяющаяся процедура, которой просто не могло не быть. Дилан задержал свой взгляд на входе, у которого ежеминутно появлялись все новые и новые бесконечно улыбающиеся люди, и гадал о том, когда же Томас Хант почтит их всех своим присутствием.
Он опаздывал. А это было просто непозволительно для человека, который являлся главным организатором и спонсором данного вечера, хотя, может быть, он думал иначе?
Дилан уже собирался было отвести свой взгляд от двери, как заметил знакомое самодовольное лицо в проходе, которое любезничало абсолютно со всем, что двигалось, и еле сдержался от того, чтобы не закатить глаза. Томас Хант кивнул нескольким охранникам у входа, а затем улыбнулся и повернулся куда-то в сторону. Только сейчас Дилан заметил, что вместе с Томасом была девушка. Она немного отвернулась так, что её лицо практически полностью закрывалось кудрями её темных волос, и пока Хант что-то шептал ей на ухо, её рука крепко обхватывала его чуть выше локтя. Но, даже не видя её, Дилан мог бы с точностью заявить о том, что она была очень привлекательной женщиной: на ней было красное атласное платье в пол, которое было настолько легким и тонким, что очерчивало каждый изгиб её идеальной фигуры. Глубокое декольте невольно привлекало к себе внимание, наверное, каждого мужчины в этом зале, а разрез выше колена с каждым сделанным ею шагом открывал простор для воображения, обнажая её длинные шикарные ноги. Только спустя пару секунд, Дилан осознал, что уже видел это самое платье… только вот пока не мог понять, где именно.
Она звонко рассмеялась, а затем повернула голову в его сторону, заставляя свои локоны взлететь вверх и упасть на обнаженные плечи. Дилан мгновенно замер, не отрываясь, смотря на женщину, которая шла рука об руку с Томасом Хантом, все ещё не до конца веря в то, что это происходит на самом деле.
Ему казалось, что он слышит собственный пульс, который с каждой секундой лишь ускоряет свой темп. Вот, какая мертвая тишина образовалась для него в этом зале. Больше не существовало ни музыки, ни гула голосов, ни постороннего смеха. Ничего. Всем его сознанием завладела только она. Девушка в огненно красном платье.
Она направила свои глаза прямо в его сторону, тем самым обрекая их взгляды на неминуемую встречу, а он с интересом скрестил руки на груди, спиной облокачиваясь о стену. Улыбка, всего секунду назад, озаряющая её лицо, мгновенно исчезла, уступая место напряжению, которое теперь сковало все её тело. Она сильнее вцепилась в руку Ханта, словно ища у него какой-то защиты, но он, казалось бы, даже не заметил перемены в её настроении, зато тоже бросил свой взгляд в то самое место, где стоял Дилан. Когда его рука взлетела вверх в приветствии, Дилан ответил ему точно таким же жестом, успевая заметить, как перехватило дыхание той, которая все ещё пыталась поверить в недействительность происходящего.
Только вот все это было более, чем реально.
И оно только что начинало свою игру.
***
Дженнифер обожала красивые платья. Ещё маленькой малышкой она любила наряжать своих кукол, покупая им наряды, которые, как она тогда думала, были ни от кого иного, как от известнейших модельеров со всего мира. Ну а что ещё может думать шестилетняя девочка, для которой мода была практически всем? Когда она подросла, то следующей ступенькой в её познании стали показы мод. Она надевала на себя все, что только находила в своем и чужом шкафах, и вместе с подругами они играли в так называемый «Стильный Подиум». Эти дни, полные смеха, радости и вспышек фотокамер (фотографировать они заставляли Макса и Дилана) она не забудет никогда. Хотя не все дни её детства были такими радужными.
Да, она любила моду, да, она просто обожала менять одежду, и сейчас её шкаф просто выл от изобилия тех вещей, которые его наполняли, но черт бы её подрал, если она скажет, что сейчас, в этом узком атласном куске шелка чувствует себя как в своей тарелке. Ничего подобного! Так неловко, как сейчас, ей не было ещё никогда.
- Если хочешь, мы можем уйти, - Томас наклонился над её ухом, и Дженнифер не смогла не улыбнуться.
- Все нормально.
- Ты уверена? Иначе мне придется объявить всем, что я покину их, потому что моя дама сердца чувствует себя неуютно.
- Томми, не смей! Это же твой вечер, ты должен на нем быть. А я как-нибудь совладаю с собой.
Томас кивнул человеку при входе и тот вежливо склонил голову, слегка улыбаясь ему. Дань уважения – вот как это называлось в высших кругах. Томаса Ханта уважали. Его любили. Его ставили в пример. И в то же время, ему завидовали, его обходили стороной и даже ненавидели. Это было неотъемлемой частью жизни любого известного человека.
Он снова наклонился к ней.
- Ты не позволила мне стать твоим благородным рыцарем. Я чувствую себя отвратительно.
