Я выгнулась на встречу, умоляя о большем, а мужчина отклонился, прорычав (именно прорычав) в мои губы. Его ладони резко подхватили меня, сжимая бедра, заставляя обвить его ногами. А я была только «за». Потому мои лодыжки скрестились за его спиной, пока я продолжала требовательно тереться об него, бесстыдно выпрашивая прикосновения.
Уже через пару секунд этих волшебных движений его языка, я чувствовала необходимость… необходимость в том, чтобы он прочитал мои мысли. Не отрываясь от моих губ, потому что так бы я чувствовала себя оставленной, брошенной и умирающей. Но мне нужно было, чтобы он знал, что я хочу ощутить его там. Чтобы он просто дотронулся до меня. Хотя бы дотронулся. Все что угодно от него…
И все же он отклонился от меня, а моих сил было не достаточно, чтобы притянуть его обратно. Глупый мужчина. Какой же глупый мужчина. Неужели не видно, что меня нельзя оставлять сейчас даже на секунду без своих прикосновений? Я… умру. Я просто погибну.
— Скажи мне. — Тихий рокот волн и гром за горным перевалом звучали в его голосе, возбуждая, заставляя таять. И это было что-то до того знакомое… — Твое слово, женщина, и я буду в тебе уже через секунду. Я буду тем, кто заставит тебя забыть все, но мне нужно твое слово.
Ему нужно было мое «хочу». Вот чего он добивался. Эта огненная, внезапная, безумная страсть будет иметь продолжение только после моего «да». И это так чертовски возбуждало… до поры до времени.
— Мистер Блэквуд. Отпустите меня. Немедленно.
* * *
Чертово человеческое тело. Ничего не видно. В прошлом темнота не была помехой, а теперь? Как гребанный крот он пробирается по этому коридору, готовый уже идти на ощупь.
Аарон был на взводе сегодня. По многим причинам. И дело тут не только в его бизнесе и вполне решаемых проблемах. Для него все это было игрой. Конкуренты, поставленные задачи, деньги.
Просто как и у обычных людей (а он стал обычным… обычным, подумать только) у него были плохие дни на неделе. Сегодняшний день был таким.
Его раздражало сегодня все. Абсолютно. И это еще больше раздражало. А ведь он был хладнокровным и уверенным всегда до этой проклятой ссылки. А теперь это его тело… оно слабое до невозможности. Сколько рамок, сколько ограничений.
А что его раздражало больше всего, так это девчонка, которую он уже должен был упаковать, перевязав бантом. Через каких-то несколько недель он должен предстать перед владыкой. Может извиняться он и не собирался, но принести Дар — точно. Принцип талиона заставит владыку отменить наказание. Он вернул то, что отнял. Все честно.
Но черт ее знает, эта женщина вообще не поддавалась объяснению. Она сменила номер телефона. А он должен узнать, где она сейчас шатается, потому что дома ее нет.
Черт с ним с соблазнением. Да, сначала он хотел заманить ее в ловушку. Чтобы она пошла с ним добровольно. И он думал, что с этим не возникнет проблем.
Но ведь нет. Она была не так проста, все время бегая от него, как от чумного.
Ничего, не страшно. Ведь итог и без того ясен — если она не захочет по-хорошему пойти с ним, он сделает это… по-своему.
Вот только ее надо найти для начала.
Его внимание привлек мерный стук каблуков, неторопливый, медленный и неуверенный. И почему-то этот звук заставил его замереть. Ему нужно было идти к человеку — поставленному им хозяином этого заведения, а он замер в этом темном коридоре, остановленный этим звуком.
Так, он не настолько любит женщин, чтобы млеть от одного звука их шагов. Но странное чувство хотело узнать, что будет дальше. Женщина шла прямо на него, не замечая, или же просто шла к нему, не желая останавливаться.
Вторая мысль была более приемлемой. Женщины любят его. Он любит женщин. Они нежные и сладкие здесь. В них нет такого коварства, хищной требовательности и холодности женщин его мира. Они ласковые, страстные и горячие в своем желании.
Аарон замер, впитывая это чувство, когда девушка столкнулась с ним. Ее маленькие ладони без всякой заминки или лишних вопросов начали гладить его тело. Нежно ласкать его кожу через ткань этой чертовой рубашки.
Теперь даже не оставалось сомнений — женщина шла прямо к нему, словно искала его, ждала.
Страсть возникает в его крови внезапно. Тут нет никаких промежуточных фаз. Либо он хочет женщину, либо нет. И сейчас имел место первый вариант.
Когда он прижался к ней, вдавливая в стену, она вскрикнула. И даже это вызвало в нем какую-то первобытную реакцию. Он хотел больше таких криков. Они должны были присутствовать в их близости. И он накрыл ее губы ладонью лишь затем, чтобы найти их. Чтобы уже через пару секунд наклонится и взять ее губы своими.
С привкусом мартини и чего-то еще невероятно сладкого и тайного, они жадно брали и предлагали. Ее пальцы сжимали его волосы с требовательностью неудовлетворенной женщины. Она просила его, она его молила всем своим телом, каждым своим движением.
Ее мягкая грудь прижалась к нему, а бедра уже нетерпеливо ерзали, причиняя ему боль. Он чувствовал боль от своего же возбуждения. И сейчас он нуждался в сексе больше, чем когда-либо за все эти два года. Он хотел эту женщину прямо здесь и сейчас, грубо, дико и быстро. У стены.
Подхватив ее, сжимая руками кожу ее упругих ягодиц, Аарон прижал ее к стене. О, ее попка была отменной. А он то подумал, что лучшая у той девочки с тысячей дурацких вопросов, которая отдана им не ему.
Она была горячей. Какой жаркой и требовательной эта женщина была, потираясь своим телом об него. Ее губы с радостью принимали каждое его движение, словно объясняя, что с такой же радостью и охотой она примет от него и все остальное. И да… совсем скоро.
Он даже оставит ее себе. Он сделает ее своей любовницей. Точно. Он так и поступит. Эта женщина будит в нем странные чувства. Она словно знает, что ему нужно, чем его можно завести еще сильнее, когда сильнее уже некуда.
— Скажи мне. — Он буквально рычал от нетерпения и жажды. — Твое слово, женщина. И я буду в тебе уже через секунду. Я буду тем, кто заставит тебя забыть все… но мне нужно твое слово.
Он так не хотел оставлять ее сладкий рот. Секунда казалась ему вечной. Он произнес слова торопливо, ожидая ее безоговорочное «хочу». Но прошла еще одна чертова секунда. И еще.
Ее стройное тело напряглось под ним, а потом как-то странно расслабилось.
И он готов был проклясть все на свете, когда услышал ее голос.
— Мистер Блэквуд. Отпустите меня. Немедленно.
Глава 7
Сейчас даже я сама себе казалась чокнутой. И это правильно… значит, все остальные видят меня просто доктором Франкенштейном.
