Внутри что-то нервничало. Неужели муж опять взялся за старое или за молодое?!
Я открыла дверь, видя, как люди столпились вокруг чего-то, что мне было не видно.
- Бедная! – причитали горожане. А я впервые увидела истерзанное тело девушки, которое принесли и положили на снег. Оказывается, ее родственники жили неподалеку от моей лавочки. О! Стойте! Это же дочка хозяина! Я помню ее!
– Такая юная! – кряхтела какая-то бабка в сером чепце.
В этот момент я смотрела на бедняжку, вспоминая огромные когти. Кровь пропитала снег, пока я старалась сдержаться. Девушке было уже не помочь. Пожилая пара рыдала друг у друга на плече. Старик – хозяин трясущейся рукой утешал старуху в ажурной шали. Точно такая же ажурная шаль украшала плечи девушки.
Нет, ну надо же! Кто-то суется в соседнюю деревушку, как в холодильник! И кусает их до летального исхода.
Следом за бедной девушкой принесли мужика. Он был жив, но пребывал в шоке. И подавал если не надежды, то признаки жизни.
- Позовите доктора Миддлтона! – потребовала толпа, волнуясь и обсуждая происшествие.
Доктор Миддлтон бежал с табачной воскресительной клизмой. Штаны со страдальца были содраны. Несколько глубоких вдохов, не совсем предназначенным для этого местом и пациент отбросил все, что его тяготило в этой жизни, еще раз рассказывая о вреде курения.
- Еще одна жертва мантикоры, - вздохнули люди.
- Это же надо! Среди бела дня! – переговаривались горожане. – Она возвращалась по дороге из Парманжа на телеге. Он успел спрятаться под телегу, а мантикора схватила девушку…
Ого!
Народ погалдел, а я поняла. Сегодня вечером у меня будет очень нехороший разговор с мужем, который портит мой будущий бизнес!
Если раньше для меня многое было абстрактно, то сейчас, глядя на тела, я понимала. Дело плохо. И, быть может, сама судьба подсунула мне шанс покинуть этот брак?
Но что-то внутри сомневалось, что это муж. Мне не хотелось верить, что этот ревнивый и отчаянный красавец со жгучими глазами виновен в смерти этой бедной девушки.
Может, сходить к гадалке? Я посмотрела на гадалку по соседству. Предприимчивая дама тут же вывесила табличку: «Гадаю, на остаток жизни! В долг не предсказываю! Я знаю, когда ты помрешь, поэтому плати сейчас!».
Предприимчивые горожане не теряли времени даром. В витринах появлялись статуи. Казалось, они есть в каждом доме в каждом закутке.
«Если вас съела мантикора скидка 20 астралей на гроб при наличии неопровержимых доказательств!», - появилась корявая табличка на витрине похоронной лавки, которая находилась справа от моей. Рядом с табличкой сидела мантикора. Не живая, разумеется. А очень искусно сделанная.
Бррр! Так, народ на панике, бизнес катится мантикоре под хвост, а мне срочно нужна статуя! Иначе у меня не будет ни одного клиента! Кто бы мог подумать, что суеверия окажутся сильней здравого смысла?
- А где я могу купить статую мантикоры? – спросила я у аккуратного старичка, тот махнул рукой в другой конец улицы.
Краем глаза я видела, как доктор Миддлтон приказывает своим помощникам поднять огромную статую мантикоры и установить ее прямо на крыльце его больницы.
Ориентируясь по наводке, я набрела на лавку резчика по дереву.
Кошелек намекал, что нам вполне подойдет небольшая, как бы символическая мантикора размером с кружку. Главное – поставить ее на видное место!
- Говорят, мантикора полетела в сторону замка! – слышала я тихий разговор. Перед тем как войти в лавку, я распугала нервных прохожих.
В лавке пахло свежим деревом. Свежие завитки стружек валялись на полу.
«Мантикоры только под заказ!», - прочитала я, натягивая улыбку и расчехляя обаяние. На высоких полках стояли небольшие статуэтки. Я прищурилась. Ну, вон та вполне себе! Ее и возьмем.
- Здравствуйте, - очаровательно улыбнулась я. На меня поднял подозрительный глаза суровый мужчина. Один палец на правой руке у него отсутствовал. Зато вместо него был серебристый протез на ремне. На щеке у него виднелась вмятина шрама, а седые космы сосульками свисали прямо на желтое свежеструганное полено, которое он зажимал между ног.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- А можно мне вон ту мантикорку! – улыбнулась я, видя, как глаза резчика поднялись.
- Это не мантикорка! – заметил он чуть хрипловато. На его волосах виднелся завиток стружки. – Это статуя принца Элиазара из династии Моаэрлингов.
- Аааа! – протянула я, как бы соглашаясь. – Ну тогда вон ту, которая рядышком!
- Это – свинья – копилка! – буркнул резчик, а я почувствовала себя весьма неловко. Но впереди у меня была еще одна попытка.
- А можно вон ту справа… Летящую! И косоглазую! Да, да, - согласилась я, видя, куда смотрит резчик. – С крыльями!
- Это не крылья! Это уши! И вообще! Это - бюст основателя города! Моего прапрапрапрадеда! – не без гордости произнес резчик, ставя меня в тупик.
- А где мантикоры? – спросила я, прикидывая цену.
- Под заказ! – отрезал резчик, вырезая часть крыла. – Могу в следующем году.
- Спасибо, - кивнула я, понимая, что придется выкручиваться. Ничего! Смекалка меня еще никогда не подводила.
- Постой! – внезапно произнес резчик, стряхивая с себя стружку и что-то сплевывая. – У меня есть одна! Только я ее не разукрашивал! Короче, брак…
- Ну почему бы и нет! - обрадовалась я, видя, как он снимает со статуи покрывало. – Какая разница, не так ли?
На меня смотрело не разукрашенное косоглазое и жуткое нечто.
- Это мой сын делал! – не без гордости произнес резчик. – Я могу ее уступить! Вам как? Веревку привязать, или так донесете?
- С облегчением, - произнесла я кошельку, выползая на улицу. Осталось купить краски. Я повела плечами, дернула за веревку, а за мной по снегу поползла самая жуткая мантикора на свете. Она была косоглаза, укушена пчелами в правую сторону, с отбитым клыком. Вид у нее был такой, словно жизнь ее пожевала и выплюнула. Но я не жаловалась. Бизнес есть бизнес! А без мантикоры никуда!
По дороге я купила краску, окончательно опустошив свой кошелек.
- Ну, добро пожаловать! – произнесла я, прикидывая, куда бы поставить этот ужас.
Подстелив газеты, я стала наводить волшебную краску и пытаться нанести ее кистью. Где-то во мне проснулся художник. Он посмотрел на то, что у меня получается, а потом то ли упал в обморок, то ли заснул обратно. Я так и не поняла.
То, что мантикора должна внушать страх, мне стало понятно, когда я случайно дернулась, посмотрев на свое творение краем глаза.
- Утварь, - заметила я, пытаясь нарисовать ей глазик. Пока что вид у бедняжки был весьма сумасшедший и придурковатый. – Ууу, тварь!
«Я еще не знаю, что я сделаю! Но однозначно это не понравится!», - смотрело на меня косоглазие. – «Бегите, две одинаковые девушки!».
Я попыталась подтянуть стекающий глазик повыше, но он сползал вниз.
«Болезная!», - решила я, понимая, что я как бы доктор, а не художник!
Ой, мамочки! Ее точно можно показывать людям и слабонервным мантикорам?
Глава 38
Жуткая тварь, порождение буйной фантазии и большого художественного таланта в неумелых руках смотрела на меня убийственным взглядом.
Я попыталась поднять ее и по примеру других поставить где-нибудь возле двери. Потом с высоты своего жизненного опыта, я решила, что такой оберег в хозяйстве пригодиться каждому, и не ровен час, мое произведение искусств переедет к кому-то домой.
«Отпугивает, крыс, мышей, тараканов и мантикор. Лечит алкоголизм и заикание», - пронеслось в голове, когда я волоком с грохотом тащила статую на витрину.
Витрина была пыльной, а я отряхнула об себя руки и выбежала за дверь смотреть, как с улицы будет выглядеть оберег.
«А че это вы тут делаете?! А?!», - присматривалась мантикора, и со стороны казалось, что она высовывается из засады. Выглядит внушительно.
- Я – молодец! – погладила я себя по голове. – Я сделала все, что могла!
