22 марта 1937 года воздушная эскадра в составе пяти самолетов вылетела из Москвы. 5 мая разведывательный самолет под управлением Героя Советского Союза Головина долетел до полюса и без посадки вернулся обратно, а через две недели на лед Северного полюса опустился флагманский корабль экспедиции, управляемый Водопьяновым. 26 мая к нему присоединились остальные тяжелые корабли.
Задание партии и правительства было выполнено. Советские самолеты достигли Северного полюса и основали там первую научную дрейфующую станцию. 6 июня станция была торжественно открыта, и мы возвратились на Большую Землю. На льдине остались четыре человека: Папанин, Кренкель, Ширшов и Федоров. В течение девяти месяцев они вели героическую борьбу со стихией во главу советской и мировой науки. Вся страна с неослабевающим вниманием и волнением следила за их небывалым дрейфом, зa их беспримерной работой.
Выполнив задание, самолеты воздушной экспедиции вернулись в Москву. На Центральном аэродроме нам готовили торжественную встречу. Члены моего экипажа еще с воздуха заметили необычный, нарядным вид улицы Горького, белую цепочку милиционеров, протянувшуюся от аэродрома до Кремля, яркие лозунги и транспаранты, пересекающие улицу. Один я ничего не замечал. Мне впервые в жизни предстояло посадить машину на бетонную дорожку. Всякое бывало в моей жизни: я приземлялся и на болота, и на лед, и на снег, и на вспаханное поле; однажды пришлось сесть даже на лес. Но на бетонную дорожку ни разу мне не доводилось сажать машину. Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Прежде всего надо на бетонной дорожке удержаться, не раскатиться дальше, чем нужно.
Сели удачно и вышли из самолета. Нас посадили в автомобили и повезли к центральной трибуне. Там мы увидели товарищей Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова, Калинина, Андреева, Микояна, Жданова, Хрущева, Димитрова. Товарищ Сталин обнял и расцеловал поочередно каждого из участников экспедиции. Затем мы попали в объятия Молотова и Ворошилова. Все мы были бесконечно взволнованы необычайной встречей.
По окончании митинга нас опять усадили в машины, и мы поехали в Кремль. Вместе с нами ехал товарищ Сталин и руководители партии и правительства. Москвичи забрасывали автомобили цветами и листовками. Вереница машин двигалась к Красной площади, к Кремлю.
В Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца состоялся прием участников экспедиции на Северный полюс, устроенный ЦК ВКП(б) и правительством Союза. Мы было скромно уселись в стороне, вместе с остальными участниками экспедиции, но к нам вскоре подошли два товарища и сказали, что командиров кораблей просят пересесть за правительственный стол. Меня посадили рядом с товарищем Молотовым.
Товарищ Ворошилов провозгласил тост за командиров самолетов, штурманов, механиков и всех участников полярной экспедиции. Мы встали и поочередно чокались с членами правительства и товарищем Сталиным. Подошел и я к товарищу Сталину. Он приподнял свой бокал, чокнулся и сказал: «За ваше здоровье!», посмотрел, чтобы я выпил весь бокал до дна, а сам лишь пригубил свой бокал. Не выпивать же ему весь бокал при каждом из бесчисленных тостов!
Вскоре после этого приема мне пришлось снова улететь ни Север. И середине августа 1937 г. из Москвы через полюс и Америку отправился в трансполярный перелет Герой Советского Союза Леваневский. Метеорологическая обстановка была никуда не годной. Почти весь путь до полюса самолет проделал на большой высоте, в облаках, при очень низкой температуре. За полюсом сдал один из моторов самолета. Машина пошла вниз, обледенела; радиосвязь с самолетом прервалась.
Правительство и товарищ Сталин с огромной тревогой отнеслись к этому известию. По указанию правительства на Север немедленно были посланы самолеты, участвовавшие в воздушной экспедиции на полюс. Мы вылетели на остров Рудольфа почти и том же составе, в котором за полтора-два месяца до этого вернулись в Москву. Как известно, поиски были тщетны. Самолет Леваневского не был обнаружен.
* * *
Вернувшись из Арктики, и узнал; что готовится новая воздушная экспедиция на Север. В конце полярной навигации 1937 года в полярных морях зазимовало не то 25, не то 26 арктических судов. Часть из них застряла в результате очень тяжелой ледовой обстановки; некоторые были сознательно загнаны во льды вредителями, орудовавшими в то время в системе Главного управления Северного морского: пути.
В море Лаптевых зимовал и уносился льдами на Север караван «Садко», состоящий из трех ледоколов: «Садко», «Седов» и «Малыгин». Корабли не были готовы к зимовке, на борту находились небольшие запасы продовольствия и теплой одежды, было много лишних ртов. Поэтому намечалось забросить туда самолетами продукты и теплое обмундирование и снять с борта ледоколов всех лишних людей. На Север предполагалось послать из Москвы три тяжелых самолета и одну разведывательную машину. Экспедиции предстояло проделать весь путь от Москвы до устья Лены, протяжением около 8 тысяч километров, и оттуда уже добираться до каравана. Руководство экспедицией было поручено мне.
Руководитель Главсевморпути О. Ю. Шмидт в то время находился в Арктике, возглавляя операции по оказанию помощи папанинцам, заканчивающим свой героический дрейф. Когда вся подготовка к воздушной экспедиции была закончена, выяснилось, к великому удивлению, что никаких средств на эту экспедицию не отпущено. Обратились в Совнарком с просьбой отпустить средства.
Через несколько дней нас всех срочно вызвали в Кремль. В зале заседаний мы увидели товарищей Сталина, Молотова и Ворошилова. Как мы узнали потом, Центральный комитет партии и правительство не были поставлены в известность о положении в Арктике.
Ох, и влетело же нам тогда! Товарищ Сталин буквально руками развел:
— Как же это так? Заморозили суда и никому ничего об этом не сказали? Готовили спасательную экспедицию, к никто об этом ничего не знал, пока не понадобились деньги? Разве так поступают? Это же донкихотства, партизанщина!
Обсудив положение, правительство признало, что экспедицию послать нужно. Товарищ Сталин порекомендовал, однако, послать не только те самолеты, которые должны будут производить операцию, но и резервные машины, которые в случае нужды смогут оказать помощь самолетам первой линии. Он подверг детальной критике все мелочи подготовки к экспедиции, останавливаясь даже на таких вопросах, как снабжение самолетов маслом.
Незадолго до этого совещания постановлением Совнаркома СССР я был назначен начальником Главного управления Гражданского воздушного флота. Поэтому командование экспедицией было поручено Герою Советского Союза Алексееву. Меня же правительство обязало обеспечить тыл экспедиции, подготовить самолеты в Восточной Сибири, и в частности в Якутске, для снабжения экспедиции и перевозки зимовщиков по железной дороге.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
