прошу простить! Итак?
Юрий щелкнул пальцем по голове стоявшего на столике фарфорового китайца, который тотчас закивал согласно.
- Во-первых, это вовсе не развращенная особа. Ты говорила мне, что Сашенька...
- Ах, она теперь Сашенька? - ядовито кольнула Амалия.
- ... что госпожа Мартынова глупа, тщеславна, и распутна. Это вовсе не так. Александра Петровна вполне добродетельна и не ищет на свою голову приключений. Во-вторых, в доме неожиданно появилась некая особа, по милости которой я вынужден был покинуть полк и Петербург. Разумеется, она покуда молчит. Я не велел ей меня разоблачать, но пришлось кое-что сочинить. Глупышка уверена, что я ради нее играю роль учителя в этом доме. Мне следует быть осторожнее.
- Ну что ж, дорогой князь, тебе надобно покинуть дом Мартыновых. Затея не удалась, увы! - Амалия горестно вздохнула. - Она и тебя ввела в заблуждение, эта мнимая недотрога. Но я-то знаю, какова она на самом деле... Однако любопытно, ради кого ты рискнул положением в Петербурге? Твоя история наделала много шума, даже у нас говорили.
Юрий скривился:
- Глупая история. Дама оказалась под особым покровительством государя. Ее муж поднял скандал. Великий князь "рекомендовал" мне уйти в отставку и скрыться на время в Москве. Кто знал, что сия взбалмошная особа тоже сюда прикатит.
Амалия приблизилась к кузену и присела рядом с ним.
- Теперь самое время придумать способ, как с выгодой для нас предать огласке историю с учителем Дювалем. Вообрази, как будут смеяться в обществе над Мартыновыми!
Она приникла к плечу князя и завладела его рукой. Юрий осторожно высвободился:
- Постой, Амалия. Я спешу. Видишь ли, я покуда не собираюсь покидать учительское место. Так нужно.
- У тебя появились еще какие-нибудь восхитительные идеи?
- Нет, дорогая кузина. Я уже сказал, что выхожу из игры.
- Однако что-то тебя удерживает у Мартыновых? - ревниво допытывалась Амалия, продолжая ласкать князя. - Твоя интрижка с петербурженкой?
- Вздор! - усмехнулся мнимый Дюваль.
Штерич воззрилась на него с подозрением:
- Уж не влюбился ли ты в Сашеньку? О, неужели и ты, князь Горский?
Юрий помедлил с ответом:
- Нет, Амалия. Ты знаешь, я не способен влюбляться.
- Берегись, мой мальчик, если это не так! - глаза Амалии холодно блеснули.
Князь Горский поднялся с софы.
- Ты грозишь мне, дорогая кузина? А ведь мое разоблачение более невыгодно для тебя и твоей репутации. Или не так?
- Не будем ссориться, мой ангел, - сменила тон Амалия. Она взглянула на кузена томным взглядом и потянула его к маленькому диванчику, стоящему в полутемном углу.
- Не теперь, дорогая, я спешу.
Он довольно небрежно поцеловал руку дамы и решительно покинул ее. Амалия так и осталась стоять посреди гостиной с вытянутой рукой. Такого поворота событий она не ожидала и вовсе не была готова к нему. Что ж... Берегитесь, князь Горский! Пренебрегать собой я не позволю! Вы думаете, что переиграли меня, но как бы вам не пожалеть об этом!
- Я вижу, вы одна, добрая хозяйка? - из внутренних покоев показалась диковинная фигура Турчанинова.
- Да, я одна, - ответила Амалия.
2.
Тем временем Горский спешил на свою квартиру. Миновав Собачью Площадку и Арбат, он углубился в переулки и остановился подле небольшого уютного дома, украшенного гербом и колоннами. Вовсе неподалеку, в Обуховом переулке, жили Мартыновы. Миновав сени, где швейцар кочергой шевелил жар в огромной печке, князь, по-хозяйски скинув роскошную шубу прямо на пол в передней, стремительно вошел в комнаты. Навстречу ему выбежал черноволосый вертлявый человечек, одетый исключительным франтом. Он залопотал по-французски:
- Мсье Горский, вы рискуете своим здоровьем, гуляя по морозу. О, эти несносные морозы! Ваш ужасный климат губителен для артиста и философа! Разве можно полгода видеть снег и снег?
- Полно городить вздор, Дюваль. Дайте мне лучше чего-нибудь горячего. Где Коншин?
- Мсье Пьер в вашем кабинете, дремлет у камина. Я распоряжусь, чтобы вам подали горячего чаю с малиной.
Сокрушенно качая головой, француз удалился. Горский потер замерзшие руки, приложил ладони к печным изразцам и задумался, согреваясь. В комнату вошла старая нянька, она несла поднос с дымящейся чашкой и розетками.
- Батюшка Юрий Евгеньевич, самовар-то нынче не ставили. Не чаяли тебя так рано, касатик. На кухне уж взяла...
- Спасибо, Филипьевна, - Горский взялся за чашку. - Что, родная, как живешь?
- Твоими молитвами, батюшка. Да что мне не жить-то? На всем готовом, обута, одета, сыта. Только вот скучаю без тебя, дитятко. Надолго ли к нам в Москву?
- Как поведется, Филипьевна. Петербург меня покуда не жалует.
- Доколе все по чужим углам скитаться думаешь? В родной дом-то когда пожалуешь?
- Теперь уж верно скоро, - задумчиво произнес князь Горский, - Ну, будет тебе, ступай.
Поклонившись в пояс, нянька вышла. Допив чай, Юрий отправился в кабинет, где его поджидал приятель. Обстановка кабинета выдавала сибаритство и лень хозяина, а также его пренебрежение умственными занятиями. Его гость, облаченный в свободный архалук, вполне вписался в эту картину.
С Петром Коншиным они служили в одном полку, который князь был вынужден оставить из-за проказ. Славный аристократический полк кавалергардов, "рыцарской гвардии"!
- Воля твоя, не могу привыкнуть видеть тебя без усов и мундира, - воскликнул пробудившийся приятель, - Ты превратился в совершенного фрачника!
- Не наступай на больную мозоль. Сам не могу привыкнуть, тошно, братец! - пожаловался Горский. - Вообрази, во сне кричу команды и галопирую на парадах. Одна отрада - мой гнедой Ахилл. В манеж езжу, как на свидания с прелестницей.
- К слову, о прелестницах! - оживился Коншин. - Ты решительно не желаешь назвать мне имя той, ради которой затеяна интрига?
Горский взял со стола бокал с вином, которым, верно, угощался его приятель, и с жадностью выпил все до дна.
- Хочу сказать прости всем прежним затеям. Я выхожу из интриги.
- Возможно ли? - воскликнул Коншин. - Столько опасностей, тонкой игры, риска, дерзости - и все напрасно? Воля твоя, это ты зря.
Юрий потер подбородок и растерянно пробормотал:
- Молчи, ты ничего не знаешь. Я делаюсь подлее с каждой минутой. Это порядочное семейство, а дама - образец добродетели, ошибки нет. Амалия изрядно приврала. Там дети прелесть что такое. Кузина...
Он умолк. Коншин, с любопытством глядел на друга, раскуривая трубку с огромным чубуком, взятым с подставки.
- Ты ли это, Горский? - поддразнил он Юрия. - Возможно
