Корсаж, если можно было назвать его корсажем, застегивался на четыре обтянутые шелком пуговицы. Эта застежка начиналась сразу под грудью и заканчивалась не более чем на три сантиметра ниже пупка. Под ней справа и слева были прикреплены два шелковых крылышка, якобы скрывающие самое интимное место на теле женщины. Повертев в руках этот совершенно неблагопристойный наряд, Шарлотта увидела, что сзади по краю пришита кружевная черная юбочка, не доходящая даже до колен. Кроме дезабилье, в коробке лежали красные сафьяновые туфли на каблуках не ниже четырех дюймов, без задников и с загнутыми вверх носками.
Шарлотта утратила дар речи. Кем должна быть особа, которая, по мнению Колина, способна надеть подобный наряд? Она в полном недоумении посмотрела на герцога.
Колина неприятно поразило ее неподдельное удивление. Он смотрел на нее с нескрываемым вожделением, но она вдруг начала смеяться, и с каждой минутой ее смех становился все громче, пока не начал напоминать истерический хохот.
– Вы… – Она повертела в руках его подарок и снова, посмотрев мужу в глаза, начала смеяться. – И вы могли себе представить меня в этом, ваша милость?
Герцог сделал шаг вперед и, выхватив коробку из ее рук, бросил на туалетный столик.
– Я никогда бы не сделал вам такой подарок, если бы не рассчитывал увидеть вас в этом наряде сегодня.
Шарлотта, поморщившись, покосилась на коробку, но, решив не вступать с герцогом в беспредметный спор, сказала:
– Простите мое упрямство, сэр, но я даже спать не смогу в подобном наряде. Я просто замерзну.
Колин усмехнулся и, взяв ее за подбородок, вынудил посмотреть ему в лицо.
– Вы не замерзнете, потому что не будете спать в этом, моя дорогая женушка, – прошептал он. – Я хочу, чтобы вы соблазнили меня в этом, чтобы в этом вы занялись со мной любовью. Вот для чего предназначено это одеяние.
Донельзя смущенная его словами, Шарлотта не смела поднять на Колина глаза.
– Ни за что!
Вместо того чтобы продолжать уговоры, герцог не дал ей опомниться и, ловко развязав пояс на талии, распахнул полы ее халата.
– Что вы делаете? – вскрикнула Шарлотта, отшатнувшись и стараясь как можно плотнее запахнуть халат.
Колин усмехнулся:
– Раздеваю вас.
Ее глаза были полны неподдельного страха.
– Не надо, прошу вас!
Выпрямившись, он скрестил руки на груди и спокойно посмотрел ей в глаза:
– У вас есть пять минут, Шарлотта. Пять минут, чтобы надеть это, как вы сами его назвали, одеяние и выйти ко мне или…
– Или что? – вспыхнула Шарлотта, глядя на него с вызовом.
Герцог пожал плечами.
– Но ведь у меня есть на вас права мужа. – Он повернулся и вышел в соседнюю комнату. И, не оборачиваясь, добавил: – Так я жду вас. Через пять минут.
Она готова была закричать во весь голос, как только Колин закрыл за собой дверь и оставил ее «на пять минут» в комнате. У нее целых пять минут, но если она не последует его желанию… что он предпримет? Голова Шарлотты начисто отказывалась соображать. В глубине души она чувствовала, что не имеет права отказывать ему ни в чем, тем более если хочет от него поддержки в осуществлении своей мечты.
Шарлотта разочарованно посмотрела на скомканный красно-черный костюм и странные остроносые туфли.
«Боже милосердный, дай мне силы пройти через это сегодня ночью».
– Я вышла замуж за грубияна, – бормотала Шарлотта себе под нос, разглаживая кружева.
Сделав глубокий вдох, она начала медленно переодеваться в необычный брачный наряд.
Колин смотрел на мерцающие угольки в камине и лениво потягивал бренди. Весь день он ждал этого часа и теперь с трудом сдерживал страстное желание обладать Шарлоттой. Его терпение было на исходе. Пять минут уже давно прошли. Он прекрасно понимал, что она нарочно испытывает его терпение, просто дразнит его.
Шарлотта любыми способами стремится оттянуть исполнение своего супружеского долга. Даже понимая ее опасения, Колин оправдывал свою настойчивость тем, что обольщение Лотти Инглиш станет для него незабываемым эпизодом в жизни. Именно желание обладать этой исключительной женщиной заставило его сегодня предстать перед алтарем. Колин дрожал от нетерпения испытать всю прелесть любовного наслаждения с той, которая уже несколько лет была предметом его ежедневных вожделений и которая теперь принадлежала ему по закону.
Зная, что может дать им обоим сегодняшняя ночь, Колин представлял себе самые невероятные картины их скорой близости. Последняя неделя перед свадьбой показалась ему томительно долгой и полной каких-то бесконечных мероприятий. Шарлотта блестяще справлялась со своей ролью будущей герцогини Ньюарк, Она держалась с величественной простотой, поражая всех рассудительной скромностью, присущей подлинной леди.
Их бракосочетание было объявлено главным событием сезона. Шарлотта выглядела на церемонии обаятельной, чарующей, излучающей свет смирения и добропорядочности. С тех пор как герцог увидел ее в доме брата, Колин впервые осознал, что в ней одновременно живут два разных человека, и сегодня они сольются для него в одной личности, которую он назовет своей женой. Шарлотта и Лотти стали его женой, герцогиней Ньюарк. Колин был уверен, что никто из его окружения по-прежнему не узнает в его жене великую оперную певицу; никто из приглашенных даже не мог предположить, что под именем герцогини Ньюарк скрывается коварная соблазнительница, живущая второй жизнью на лондонской сцене. Правду знали только два его самых близких друга, Сэм и Уилл, которым Колин открылся сразу после официального объявления о помолвке и предстоящей свадьбе. Оба его друга были настоящими джентльменами, и на них можно было полностью положиться. Герцог был обязан сказать им правду, так как поспешное решение жениться противоречило его характеру и всей жизни последних лет, когда он не просто откладывал, а откровенно презирал саму мысль о возможности вступить в брак.
Колин снова взглянул на каминные часы. Половина двенадцатого. Прошло уже больше двадцати минут с тех пор, как он предъявил ей ультиматум. Его терпение было на пределе.
Щелкнула щеколда двери, объединяющей смежные комнаты. Колин повернул голову и чуть не упал от неожиданности. Кровь бросилась ему в лицо, и он даже почувствовал легкое головокружение.
Свет в гардеробной был притушен, и проем открытой настежь двери зиял большим черным пятном на фоне окружающей его светлой стены. Из гардеробной не доносилось ни звука, и в тишине Колин слышал только собственное тяжелое дыхание. Наконец на свет медленно вышла Шарлотта.
Никогда еще в своей жизни Колин не встречал женщины более соблазнительной и возбуждающей в нем такое острое желание. Теплая волна вожделения, требующего немедленного удовлетворения, накрыла его. Колин не мог отвести глаз от реального воплощения своих грез, ему показалось, что перед ним стоит не Шарлотта, а фея из арабских сказок Шехерезады.
