Из скальных обвалов наиболее грандиозным был Чиликский. Он возник в зоне разрывных деформаций, образовавшихся при Кеминском землетрясении. Обвал сформировался в трещиноватых, сильно разрушенных метаморфизованных осадочных породах и был приурочен к области их контакта с гранитами. Часть горной вершины вместе с растущим на ней вековым лесом была сброшена на 300 м по вертикали, стремительно пересекла долину Чилика, запрудила реку и взметнулась на противоположный склон. Чиликский обвал возник в циркообразной чаше более грандиозного древнего обвала, до сих пор видимой на северном склоне хребта Кунгей-Алатау. Немногочисленные, но колоссальные по размерам обвалы произошли в его прииссыккульской части. Высота стенок отрыва обвалов превышала здесь 300 м. Один из них, в долине р. Тегерменты, покрыл территорию площадью более 1,5 км. Он с такой силой обрушился со склона, что вызвал образование у его подножия концентрических трещин и надвигов в толще поверхностных отложений.
Не менее грандиозный обвал Чонг-Каинды в долине р. Чонг-Кемина сформировался в мраморовидных известняках и сланцах. Обвальный язык шириной до 300 м вытянулся на 1 км, уничтожил еловый лес в полосе движения и засыпал зимовку с девятью жителями.
Почти такой же обвал произошел на Суту-Булаке. Он был приурочен к контакту мраморов с гранитами. Обвал рухнул в долину с высоты 150–200 м. На протяжении около 1 км он содрал со склона густой еловый лес, завалил ручей, образовав озеро, и загромоздил противоположный склон. Громадные обвалы, подобные Сутубулакскому, произошли и в долине р. Малая Ак-Суу.
В очень редких случаях при землетрясении 1911 г наблюдались незначительные смещения грунтов в обвальных цирках, образовавшихся при смещениях в 1887 г. Новые обвалы произошли в совершенно других местах, хотя нередко и затрагивали более древние обвальные амфитеатры. Например, в районе грандиозного обвала Ак-Джар, возникшего при землетрясении 1887 г., подземный удар 1911 г. не только не смог разрушить нависших скальных стенок его циркообразной чаши отрыва, но даже не сместил рыхлых лёссовых отложений с соседних склонов. А интенсивность сотрясения здесь была высока, ибо оно «изорвало и растрепало» тело старого обвала Ак-Джар. Видимо, 24 года, истекшие со дня землетрясения 1887 г., оказались слишком малым сроком, чтобы произошло достаточное уплотнение обвальных отложений.
Наконец, нельзя не сказать об одном интересном явлении, наблюдавшемся при Кеминском землетрясении 1911 г. В момент его главного удара происходили отколы отдельных скальных глыб от обнажений коренных пород. Причем отколы затрагивали места, где до этого не было признаков формирования осыпей, а значит, склоны обладали достаточно большой прочностью. Даже в интенсивно трещиноватых гранитных массивах, изборожденных глубокими расселинами, отрыв камней и скал происходил преимущественно в свежих породах по совершенно новым трещинам скола. Например, в зоне альпийских лугов на Аксае левый склон долины подвергся интенсивной бомбардировке отдельно падавших камней. Он был сплошь изрыт следами их ударов. Прекрасный строевой лес, покрывавший ранее склоны, был выборочно выбит этим камнепадом и напоминал рассыпанную спичечную коробку. Такая же картина наблюдалась на склонах Талгара и Иссыка. Скалы и камни летели скачками с большой силой, круша и ломая отдельные группы деревьев. Нередко полет этот был настолько стремительным, что камни срезали верхушки деревьев, не ломая их стволов. Град камней и скал, перелетевших на противоположные склоны долин, разбил мосты лесовозных дорог по обоим Талгарам и, загромоздив нижние части склонов битым лесом, сделал их непроходимыми.
Подобное явление, очевидно, не редкость при сильных землетрясениях, но тщательная документация этих случаев чрезвычайно редка. Через 50 лет после Кеминского землетрясения откол скальных глыб по совершенно свежим плоскостям при сейсмическом воздействии наблюдал В. П. Солоненко при формировании обвалов в Становом нагорье. Исчерпывающего объяснения этому нет до сих пор. В отмеченных выше случаях выколы свежих скальных глыб и «обстрел» ими долин происходили далеко в стороне от трасс разрывов, возникших на земной поверхности. Спустя 70 лет это явление остается таким же загадочным, как и во времена К. И. Богдановича, который полагал, что оно объясняется только интенсивным воздействием сейсмических волн.
Беловодское 1885 г., Верненское 1887 г., Кеминское 1911 г. землетрясения ярко продемонстрировали степень участия таких явлений в формировании облика горных стран. Смещенные подземными ударами со склонов, гигантские массы рыхлых и скальных пород создали формы рельефа, не всегда укладывающиеся в обычные представления геологов и геоморфологов. По единодушному мнению И. В. Мушкетова и К. И. Богдановича, крутосклонные цирки отрыва обвалов и валообразные конусы их отложений в совокупности с застывшими земляными оплывинами спустя годы стали совершенно неотличимы от подобных образований каровых ледников в высокогорном поясе хребтов. Похожие на морены обвально-оползневые накопления, возникшие одноактно или многоактно при сильных землетрясениях прошлого, конечно же должны исключаться из рассмотрения при воссоздании истории оледенения региона.
Не меньшую путаницу могут внести старые оплывины и в понимание формирования облика речных долин. Обычно на образование в них террасовых комплексов уходят сотни тысяч и миллионы лет. По высоте речных террас и мощности аллювиальных (речных) отложений судят о скоростях поднятий или опусканий участков хребтов, а по изгибам русел рек — о горизонтальных движениях земной коры. При Верненском землетрясении 1887 г. оплывины сформировались в считанные часы и дни, создав в долинах рек новые террасы высотой в десятки метров. Они были сложены песча-но-глинистым материалом, включающим валуны, стволы деревьев, многочисленные раковины наземных и пресноводных моллюсков, кости погибших животных, и практически не отличались от обычных лёссовых террас. Вместе с резкими изменениями формы долин, обусловленными вторжением гигантских оплывин, комплекс таких террас может во многих случаях составить неразрешимую загадку, если не знать об их возможной связи с землетрясениями. Реконструкция же истории развития речных долин по сохранившимся обрывкам таких древних террас приведет к заведомо ложным выводам.
В местах слияния оплывин нередко возникали замкнутые впадины, очень напоминавшие днища бывших озер. Например, при соединении оплывин обоих Котур-Булаков была отчленена часть долины, сохранившая свой цветущий вид. Окруженная высокими берегами и отделенная от главной долины увалом высотой 60 м, эта котловина являла собой геологический феномен, происхождение которого, по замечанию И. В. Мушкетова, невозможно было объяснить, не зная о последствиях Верненской катастрофы. И это только отдельные примеры того, как землетрясения преобразуют лик планеты. Они приводят в движение сотни миллионов кубометров грунтов на горных склонах. Обломочные накопления, возникающие вследствие этого, нередко, как мы видели, маскируются под формы рельефа, создаваемые совсем другими, гораздо более медленными геологическими процессами в течение миллионов лет. При неверной расшифровке происхождения форм рельефа, созданных сейсмогравитациг, онными смещениями грунтов, можно неправильно истолковать величину скорости врезания (по высоте псевдотеррас) рек, а значит, и интенсивности современных движений земной коры. А это важно при выборе строительных площадок под долговременные сооружения (атомные станции, высотные плотины и т. д.). Поиск месторождений россыпных полезных ископаемых в отложениях таких псевдотеррас пойдет по явно ложному направлению. Эти обстоятельства необходимо учитывать при работе в сейсмоактивных районах. Вместе с тем наличие крупных сейсмогравитационных смещений помогает определить размеры возможных в будущем областей наибольшего сотрясения при землетрясениях, что имеет большое практическое значение при оценке сейсмической опасности территорий в ходе промышленного, гражданского и особенно гидротехнического строительства.
