— Понимаю, — выдавил Лин Эст. — Это Гун нас предал. Недаром он исчез куда-то.
Я быстро снял с него наручники и потащил к умывальнику чтобы он привел себя в порядок.
— Слушай меня, Лин Эст, и выполни все, что я говорю. Еще ничего не потеряно. Вот что ты должен сейчас сделать, если не хочешь сегодня же лишиться головы…
35
Итак, Император нанес удар первым. Этого следовало ожидать.
Переворот был намечен на пятый день свадебных торжеств. К этому времени притупится бдительность стражи, которая в праздники несет тройную нагрузку, а главное, именно на пятый день открывался во дворец доступ для народа, желающего приветствовать новую супругу Императора. У заговорщиков было заготовлено оружие, распределены обязанности между боевыми группами, которые проникнут во дворец в потоке народа. Именно в этот день, по моему мнению, следовало перехватить у них инициативу. Я мог бы арестовать заговорщиков и пропустить восставших к складам оружия, а затем запереть ворота, отгородив дворец от внешнего мира, чтобы никто не помешал нам проникнуть в Хранилище. Но теперь с заговорщиками расправился Император. Возможно, кто-то из них, не выдержав пытки, уже назвал мое имя. Меня схватят, стражу заменят, ворота дворца наглухо закроют для посторонних… Именно так должен поступить Император, если он не хочет распроститься с троном и с самой жизнью. Очевидно, у него найдутся преданные воинские части, которые он сумеет подтянуть к столице, может быть, уже сегодня, чтобы заменить ими дворцовую стражу. У Императора есть опыт в таких делах — я отлично помнил, как быстро и умело расправился он с вексиллариями. Чтобы опередить его, в нашем распоряжении оставались считанные часы. Но хуже всего было то, что приходилось действовать вслепую. Только сейчас я осознал, насколько мало знаю о противнике. Следовало иметь разведчиков в каждой воинской части, на телефоне и телеграфе, железнодорожных узлах, среди аэростатчиков… Увы, обо всем этом я не подумал, а теперь время было упущено. Оставалось одно — принять бой, даже заранее зная, что он будет проигран, и, если не повезет, умереть с честью.
— Слушай меня, Лин Эст, — сказал я. — Ты доверился провокатору и поставил под удар все наше дело. Заговор провалился — ты это уже понял, иначе не пришел бы сюда. Император нас не помилует — это ты тоже знаешь. Осталась одна надежда — на А и ее друзей. Так?
Он кивнул, глядя на меня круглыми глазами.
— В случае их победы у тебя есть шанс выжить. Ведь ты не совершал преступлений против народа, не грабил деревень, не рубил голов невинным. — Тут глаза его забегали, но я сделал вид, что ничего не заметил. — Ты просто государственный чиновник, образованный, знающий человек, для которого найдется дело при любой власти. Так давай сговоримся с теми, у кого еще остались шансы на успех…
— Но как, как это сделать? Или ты все-таки знаешь, где их найти?
Я покачал головой.
— Я не имею к ним никакого отношения. Но все, что нам нужно, знает А.
— Ты издеваешься надо мной. А давно схвачена и казнена.
— Она жива и находится совсем рядом. Я только что видел ее. Она — невеста Императора.
Он подскочил так, словно его ужалила змея.
— Слушай, Лин Эст! Я дам тебе своих лучших людей с тяжелым оружием. Укради, похить, отбей А с боем — делай что хочешь, но освободи ее, и мы спасены. У Тайной Канцелярии мало людей. Ворвись во дворец, перебей всех, кто станет на дороге, и выведи А оттуда. Тем временем я наглухо заблокирую дворец.
Лин Эст выпрямился во весь рост и с хрустом несколько раз сжал кулаки.
— Я повинуюсь! — сказал он. — Дай мне оружие. В это время в дверь вошел страж. Меня вызывали к Императору.
36
В первый момент я решил, что за мной послали, чтобы схватить и обезглавить. Конечно, кто-то из Ищущих Братьев уже проговорился, и часы мои сочтены. Но потом я вспомнил про А. Открытое неповиновение только ускорит развязку. Надо выиграть время, чтобы Лин Эст успел выполнить свою задачу. И если для этого надо расстаться с головой — что же, я знал, чем рискую…
Император ждал меня в своем рабочем кабинете. Несколько невзрачных черных фигур маячили в темном углу.
Я бросил взгляд на часы. Прошел всего час после полудня. Лицо Императора светилось молодостью и красотой. Он только что вернулся из Хранилища, поэтому был бодр и деятелен.
— Расскажи мне про Ищущих Братьев, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.
— Слушаюсь, о Повелитель! Ищущие Братья — преступная тайная организация, в которую вошли завистливые, неблагодарные, черные люди, посмевшие посягать на Великого Императора…
Я преданно смотрел Императору в глаза, больше всего боясь моргнуть, и старательно перечислял все, что знал — имена, события, планы заговора, дислокацию боевых групп. Я отлично понимал, что все это Императору уже известно, так же, как и мое участие в заговоре, и только недоумевал, почему мне не отрубили голову сразу.
— Как согласился ты, мой преданный слуга, вступить в сговор с изменниками? — спросил Император.
— Знать тайные замыслы врага — моя обязанность, о Повелитель! — выпалил я.
— Но ты дал Клятву Послушания?
— Нет, о Повелитель!
Его брови приподнялись.
— Подойди сюда!
Он протянул мне какие-то бумаги. Я бросил на них взгляд и сразу понял, что это такое. Это был протокол моего приема в Братство Ищущих. Эти подонки, эти кровавые пауки были формалистами и бюрократами до мозга костей.
— Видишь? Тебя приняли в Братство.
— Нет, о Повелитель!
Император нахмурился.
— Объясни.
Я быстро перелистал страницы. Вся надежда на то, что эти упыри, эти вурдалаки свято соблюдают видимость законности даже в самых незаконных деяниях. Вот и последняя страница. У меня словно камень свалился с сердца.
— Из-за моих заслуг перед Императором я был признан недостойным, о Повелитель!
Я протянул ему последний лист, где витиеватым почерком перечислялись результаты голосования и постановление Совета Ищущих Братьев — предать меня смерти.
— Почему же ты жив?
— Не знаю, о Повелитель!
Я уже понял, как обстояло дело. У кого-то из Братьев был найден архив, а может быть, и полный список Братства. Всех перечисленных в нем схватили и, скорее всего, уже отрубили им головы — Император был скор на расправу. Меня в списке не было — ведь формально я не был принят, но протокол сохранился. Я мог лгать что угодно, потому что проверить мои слова было невозможно.
Император смотрел мне прямо в глаза, и его взгляд обволакивал меня, проникал в самое сердце, вызывал радость и желание повиноваться. Только мысль о несчастной А, о страданиях моего сына и других невинно замученных людей помогла мне бороться с предательской лаской этого взгляда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
