«Кому нужна вся эта субординация, эти китайские церемонии дворцовой жизни?» — сказал он однажды, когда Лилиан Малверн упрекала его за то, что какой-то щеголь, только прибывший в Уайтхолл, прошел впереди него на одном
из приемов.
«Мне нужны! — бушевала она. — Я хочу, чтобы ты был важной персоной. Разве ты не понимаешь, что мне нравятся только удачливые люди. Мне не нужны неудачники».
Он смеялся над ней.
«В тот день, когда я стану неудачником, я поселюсь на каком-нибудь милом маленьком островке в Вест-Индии и проведу остаток моей жизни, слушая песни местных девушек. Они совершенно очаровательны, между прочим».
«Ты вернешься», — сказала она самонадеянно, уверенная в своей власти над ним.
Она вздохнула, вспомнив, как была уверена в том, что он любит ее — целиком и полностью. Но когда она уехала в деревню, он не написал ей ни одного письма и не предпринял никаких попыток встретиться.
А она писала ему — длинные, грустные письма, рассказывая, как скучна жизнь в деревне и как ей плохо без него и без придворной жизни. И хотя однажды он прислал ей подарок с одним старым другом, заехавшим в Вилтшир, там не было письма, а только формальная отписка, выражающая надежду на ее хорошее самочувствие и скорое выздоровление мужа.
— Хенгист Вейк! — произнесла она вслух, и ее дыхание чуть участилось. Она задумалась, как часто она шептала это имя, засыпая ночью, а иногда глаза ее были полны слез, потому что после приступов гнева и ярости она плакала от бессилия.
— Я люблю его, — сказала она своему отражению. — Я всегда любила его. Не было еще такого человека, как Хенгист.
Она была достаточно умна и знала, что мужчины ненавидят быть связанными. Однажды, во времена их первого упоения страстью, он сказал ей:
«Я никогда не женюсь. Единственная женщина, на которой я мог бы жениться, уже занята, да к тому же холостяку легче сражаться — он знает, что после него не останется вдова и семья».
Теперь она с раздражением думала, что это был единственный раз, когда он упоминал о браке. Но она заставит его сделать предложение. Это не будет уж очень сложно. И не такие мужчины, как Хенгист Вейк, теряли голову и свободу, когда красивая женщина улыбалась им и оказывала свое расположение.
«Я не должна торопиться, — сказала себе Лилиан. — Пусть все идет своим чередом. Если он поймет, что я хочу заполучить его, — он просто убежит. Ему нравится быть охотником — всегда нравилось. Я должна с умом разыграть карты».
Она на секунду прикрыла глаза, и внутренняя дрожь пробежала по телу.
— Хенгист, Хенгист! — прошептала она. — Я не могу ждать слишком долго.
Открыв глаза, она цинично усмехнулась своим чувствам. Не только ее тело не могло жить без Хенгиста Вейка, но и ее кошелек.
Раздался стук в дверь.
— Кто это? — спросила Лилиан Малверн.
— Мистер Джулиан Кирк, миледи.
— Скажите ему, я сейчас буду, — ответила она.
Она поднялась из-за столика, сознавая, что в своем новом платье, с жемчужинами вокруг длинной шеи, с темными волосами, причесанными по самой последней моде, она выглядит просто захватывающе прекрасно.
Теперь ей следует отделаться от своего безрассудного кавалера. Но почему бы ей не предстать перед ним в последний раз во всей своей красоте, чтобы он навсегда сохранил в душе образ той, которую потерял.
Она взяла платок с туалетного столика и отметила, как изящно смотрятся ее длинные пальцы на фоне тонкого батиста и кружев. Да, без сомнения, правы были многие мужчины, говорившие ей, что каждая линия ее тела совершенна.
«Я должна заказать свой портрет маслом, когда выйду замуж, — подумала Лилиан. — Хенгист может себе позволить лучшего художника в стране».
Она удовлетворенно вздохнула. Приятно было осознавать, что мужчина, за которого она решила выйти замуж, не только очень привлекателен, но и очень богат.
В другой части дворца еще один человек думал о Хенгисте Вейке. Королева, сидя за столом в своих личных апартаментах, только что закончила писать записку.
— Где моя деревенская мышка? — спросила она окружавших ее фрейлин. — Я хочу, чтобы это было немедленно доставлено лорду Эссексу.
— Андора в передней, ваше величество, — ответила Мэри Рэдклиф.
— Пойдите и приведите ее сюда, — приказала королева.
— Не могу ли я услужить вашему величеству? — спросила Мэри Говард.
Королева покачала головой:
— Нет, моя деревенская мышка — очень хороший посланник. Она не задерживается по пути, и мои записки достигают цели так быстро, как только возможно. Кроме того, я подумала, что немного музыки не повредит нам, и хочу, чтобы леди Мэри и Элизабет Трентам спели дуэтом.
Фрейлины выглядели испуганными. Когда королева решала послушать их пение и посмотреть, как они танцуют, она была очень критически настроена, и представление чаще всего заканчивалось тем, что их громко отчитывали и приказывали немедленно брать дополнительные уроки.
Андора, которую привели из передней, подбежала к ее величеству.
— У вас поручение для меня, ваше величество?
— Да, дитя мое, — ответила королева. — Отнесите это сэру Хенгисту, так же как вы делали раньше, а потом вернетесь сюда с тем, что он вам передаст.
— Да, ваше величество, — сказала Андора. И ее сердце упало. Сэр Хенгист был сейчас последним человеком, которого она хотела бы видеть, и она надеялась, так как королева направилась к своему письменному столу позже обычного, что ей не придется встретиться с ним.
Тем не менее ей не оставалось ничего другого, как выполнить поручение. Она только размышляла, как она сможет после всего происшедшего вчера посмотреть в лицо сэра Хенгиста. Она все еще не могла забыть его насмешливый голос, сердитое выражение и, как ей казалось, отвращение, написанное на его лице.
И неудивительно, думала она. Если бы он только знал, как она оттирала губы, потому что их целовал лорд Брей, как она мыла холодной водой шею, и плечи, и все свое тело, чувствуя, что она никогда не сможет смыть память о том, что произошло.
Прошлой ночью она уже почти решила сбежать. Как легко было бы приказать подать ей карету, объяснив, что она получила плохие вести из дома и должна немедленно вернуться. И все-таки она знала, что, раз ее отец был солдатом и раз уж он доверял ей, она не должна так поступать.
Что бы он сказал, если бы узнал, что она попала в беду только по своей вине? Как часто он предупреждал ее об интригах и сплетнях двора! Женщина может потерять репутацию за одну ночь, а мужчина покроет себя позором только потому, что не выхватит шпагу так быстро, как нужно.
Вообще-то пространные рассуждения ее отца о былых временах всегда казались Андоре не имеющими к ней никакого отношения. Он никогда не говорил об известных ей людях, и только сейчас она поняла, какую могла бы извлечь пользу из его мудрости и опыта, будь она чуть повнимательнее. Она вышла в переднюю и остановилась на мгновение сказать мисс Перри, что она уходит по распоряжению королевы.
